чуть больше, чем, по-моему, она может выдержать. Хочу заставить её плакать и умолять. Не по тем причинам, по которым она умоляет сейчас, но, эй, это даже лучше.
— Это то, что ты обнажена и привязана? — интересуюсь я. — Или ощущение того, что что-то вторгается в твою задницу, наполняя водой? Хм?
Я шлёпаю её по внутренней поверхности бедра. Сильнее.
Она кричит, выгибая спину настолько, насколько позволяют ремни.
— Пожалуйста... пожалуйста, прикоснись ко мне.
— Где, Шарлотта?
Я снова бью её. В то же место, но с большей силой, так что моя рука начинает болеть.
— К моей киске, — кричит она, извиваясь на столе.
Я провожу рукой по её внутренней стороне бедра, пока не обхватываю влагалище.
— Это то, что ты хочешь?
Моя рука замирает там, ощущая жар и влажность. Я убираю руку и шлёпаю её.
Шарлотта дёргается в ремнях, крича. Я закрываю её рот свободной рукой и наклоняюсь к её лицу, пока её наполненные слезами глаза не встречаются с моими.
— Мы же не хотим, чтобы тебя кто-нибудь услышал, правда?
Она качает головой, резко вдыхая через нос.
— Мы не хотим, чтобы они знали, какая ты отчаянная шлюха.
Провожу пальцем по киске. Она мокрая. Конечно, я уверен, что отчасти это из-за смазочного геля, который Гэвин использовал, чтобы осмотреть её, но я знаю, что часть — это её возбуждение. Она возбуждена.
— Моя куколка — грязная маленькая шлюшка, да? — спрашиваю я, добавляя второй палец.
Быстро моргая, она выгибает шею. Я убираю пальцы и снова шлёпаю, заставляя быстро кивать головой.
— Хорошая девочка, — хвалю я, снова вставляя пальцы, и её грудь быстро поднимается и опускается. — Ты такая узкая, куколка.
Я чувствую, как она сжимает меня.
Вытаскиваю пальцы, и Шарлотта обмякает на столе, теперь уже плача в голос. Слёзы льются из её глаз нескончаемым водопадом. Я шлёпаю её снова, и снова, и снова. Звук разносится по просторной комнате, пока трубка продолжает накачивать мыльную воду в неё, наполняя её живот, словно воздушный шар.
— Ты такая красивая, Шарлотта. Такая красивая, отчаявшаяся шлюха. — Её плечи дрожат от моих слов. — Такая совершенная.
Моя свободная рука остаётся на её лице, закрывая щёки и рот. Она проведёт много времени со мной с кляпом во рту по многим причинам. Но одна из них — мне нравится, как она выглядит, когда понимает, что у неё нет голоса. Уязвимая и немного напуганная. Но также возбуждённая.
Я провожу пальцами по клитору, нежно играя с ним, прежде чем очень медленно ввести в неё один палец. Её дрожащее тело просит большего.
— Ты хочешь кончить? — спрашиваю я и убираю руку с её лица.
— Пожалуйста... Хайдин. Пожалуйста, — всхлипывает Шарлотта.
Я вынимаю палец и снова шлёпаю. Она прикусывает губу и выгибает шею.
— Вот хорошая девочка, — хвалю я её. Она так быстро всё схватывает. — Если издашь хоть звук, я остановлюсь. Поняла?
Она быстро кивает и выдыхает.
— Да-да.
Мой взгляд падает на её раздвинутые ноги.
— Блядь, Шарлотта, твоя пизда красная и опухшая. Так великолепно.
Снова шлёпаю по ней, и Шарлотта отворачивается, пряча лицо в изгибе руки. Я щиплю её за сосок.
— Смотри на меня, — напоминаю я ей. — Я знаю, что это сложно, но ты научишься следовать правилам, которые я тебе устанавливаю.
— Да, — соглашается она.
Я снова начинаю шлёпать её мокрую киску. Мне нравится, как Шарлотта прикусывает нижнюю губу, чтобы не кричать. Затем я погружаю три пальца в её тугую киску. Подняв руку, нахожу точку G. Она перестаёт задыхаться. Вместо этого задерживает дыхание, и её тело напрягается. Её затуманенные слезами глаза смягчаются, погружаясь в транс, прежде чем Шарлотта кончает на мои пальцы.
ШАРЛОТТА
Я сижу на пассажирском сиденье своего внедорожника, глядя в окно и тихо плача. Я так зла на себя. Какого хрена только что произошло? Гэвин проверил меня, взял кровь, а потом сделал укол противозачаточного после клизмы.
Я раньше делала клизмы. Это то же самое? Не думаю. Я никогда не испытывала возбуждения от этого. Это фетиш? Тоже не уверена. Мне нужно будет поискать об этом информацию, когда останусь одна. Я была обнажена и практически рыдала. Сначала это началось из-за унижения. Затем переросло в потребность. Теперь мне стыдно. Кто, чёрт возьми, возбуждается от такого?
Теперь я могу сказать, что это правда. Именно этого хотят такие мужчины, как Хайдин. Заставить тебя почувствовать себя ничтожеством. Они возбуждают тебя против твоей воли. Я ещё даже не начала служить ему, а моё бельё уже насквозь мокрое. Я стала слабой.
После того как я кончила, ситуация стала ещё более неловкой. Когда эйфория прошла, Хайдин простоял рядом со мной целых тридцать минут, пока я продолжала удерживать клизму внутри. Часть меня желала, чтобы он просто придушил меня и избавил от этого унижения. Но, увы, мне не повезло.
После этого Хайдин вытащил трубку и позволил мне пойти в туалет. К счастью, мне разрешили пойти одной. Я плакала, сидя на унитазе. Это было не столько от боли, сколько от стыда. Я посмотрела на следы, которые покрывали моё тело от натяжения ремней. Я никогда в жизни не кончала так сильно, а он даже не трахнул меня. Слава богу, они с Гэвином не знают, что я девственница. Я была готова умолять его трахнуть меня прямо там и тогда, но он бы не стал. Лорды возбуждаются от того, что ты их хочешь. Он дал мне ровно столько, чтобы я хотела ещё. Всего кусочек. Это как для голодного человека учуять запах стейка на ужин — у тебя слюнки текут, а желудок сводит, напоминая, насколько ты на самом деле голодна. И тогда ты понимаешь, что готова на всё ради этого.
Так было со мной — я была отчаявшейся и покорной.
Хайдин заезжает на мою подъездную дорожку и открывает гараж. Как только машина останавливается, я выпрыгиваю и бегу в дом.
— Шарлотта! — зовёт он, но я не обращаю внимания.
Я мчусь через весь дом в спальню, спешу в ванную. Мне нужен душ. Никогда в жизни не чувствовала себя такой грязной.
Я с силой захлопываю за собой сломанную дверь спальни, но она снова открывается. Меня поворачивают, хватая за волосы, и Хайдин бросает моё слабое тело на кровать. Ту, которая предала меня.
— Отпусти
