меня! — кричу я, размахивая руками и лягаясь. Но он легко садится на меня верхом и прижимает мои руки над головой.
— Успокойся, куколка, — смеётся Хайдин, находя это забавным.
— Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — кричу я так громко, что закладывает уши и жжёт в горле. — Грёбаный… ненавижу тебя.
Горло сжимается, глаза щиплет от слёз. Но это моя вина. У меня была возможность уйти, прежде чем я приняла своё клеймо, но я решила продолжить.
Хайдин отпускает мои руки и обхватывает обеими ладонями шею. Я запрокидываю голову и хватаюсь за его запястья, пытаясь остановить, но он не перекрывает мне воздух. Пальцами впиваюсь в его массивные часы, они царапают кожу, но я не отпускаю. Вместо этого моя и без того влажная плоть пульсирует от желания, когда пытаюсь приподнять бёдра, чтобы столкнуть его. Как будто я снова привязана к столу.
Он наклоняется к моему лицу, и я задерживаю дыхание, когда эти красивые, преследующие меня голубые глаза смотрят в мои.
— Это было только начало, Аннабель.
Я действительно начинаю ненавидеть, когда он называет меня моим настоящим именем.
— То, что я собираюсь с тобой сделать… кое-что тебе понравится, остальное, вероятно, нет. Я сделаю тебя своей маленькой секс-игрушкой. Ты будешь плакать... будешь умолять и ползать предо мной на четвереньках, умоляя поиграть с тобой, как с безмозглой игрушкой.
Мой желудок сжимается от его слов, потому что это обещание. А Лорды всегда выполняют свои обещания.
— Когда я решу, что с тобой покончено, у тебя не останется ни капли достоинства. Всё, что ты будешь знать — это я. Всё, чего ты будешь хотеть — это я. Советую принять это сейчас, а не потом.
Хайдин отпускает мою шею и встаёт. Не говоря ни слова, поворачивается и выходит из комнаты.
Я смотрю в потолок сквозь затуманенные слезами глаза, слыша, как заводится его мотоцикл. Только когда наступает тишина, переворачиваюсь, зарываюсь лицом в подушку и рыдаю, потому что принадлежу Хайдину Ривзу. Брату Пик, который знает, что я обманщица. На самом деле я никто. Не в нашем мире. Вот почему делаю то, что делаю — чтобы стать кем-то. Я хочу власти. Хочу, чтобы меня боялись.
Похоже, Лорды должны быть унижены, и я тоже. Он мог бы выдать меня. Лорды не знают, что Хайдин раскрыл меня. Но что бы они сказали? Наверное, сказали бы ему, что он может взять меня. Что если я больше не буду им полезна, то они позволят Хайдину бросить меня в «Бойню». По крайней мере, сейчас я играю на обе стороны.
Хайдин не расскажет им, потому что тогда у него больше не будет рычагов давления на меня. Я тоже не собираюсь выдавать себя, потому что сама на это подписалась. Я знала о риске. Но знала ли на самом деле? Я не знала, что он меня раскроет.
Я сажусь, услышав звонок телефона. Вытирая лицо, прерывисто вздыхаю, чтобы успокоиться, и достаю телефон из сумочки на полу.
— Алло? — говорю я, увидев, что звонит мама.
— Привет, дорогая. Как твой день?
Мне хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь.
— Отлично. А твой? — пытаюсь звучать бодро и надеюсь, что она не заметит. Моя мама очень проницательна. Я никогда не была тем ребёнком, которому удавалось что-то скрыть. Она всегда знала.
— Довольно замечательно, — весело говорит она. — Я надеялась, ты свободна для раннего ужина. Мы можем пойти в твоё любимое место… знаешь, раз ты уезжаешь в отпуск в конце этой недели.
Я опускаю голову и потираю затылок, зная, что там маячок.
— Ага, конечно.
Почему бы и нет? Мне пришлось отменить планы на ужин с Уэсли.
— Отлично. Увидимся скоро.
Щелчок. Мама кладёт трубку.
Я беру себя в руки и иду в душ, чтобы начать собираться.
ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ
ХАЙДИН
Выпускной Курс Университета Баррингтон
— Не смей меня трогать, мать твою, — рявкает Кэш, отстраняясь от одного из Лордов в плащах и масках.
Мы стоим в центре арены «Бойни». Мы уже были здесь для нашего первого посвящения.
— Какого хрена происходит? — Кэш смотрит на меня. — У нас нет времени на ерунду. Сент…
— Всё ещё на операции.
Мы оба оборачиваемся и видим, что сучара-брюнетка снова здесь.
— Какого хера тебе надо? — рычит Кэштон. — И какого чёрта мы здесь делаем? — Он широко разводит руки, указывая на арену.
Я оглядываюсь и вижу, что она пуста. В прошлый раз она была заполнена Лордами, которые наблюдали за нами. Мой взгляд возвращается к женщине.
Сучка скрещивает руки на груди, выпячивает бедро и улыбается.
— Приведите их.
Задние двери открываются, и я напрягаюсь, когда вводят восемь мужчин. На них только чёрные брюки. У них видны рёбра, глаза ввалились. На пепельной коже синяки и шрамы, местами нет волос.
— Твою мать, — вырывается у Кэша.
Это заключённые «Бойни».
— Что, чёрт возьми, происходит? — делаю шаг вперёд, начиная паниковать. Я пытался сохранять спокойствие ради Кэша, пока мы ждали окончания операции Сента, но теперь меня охватывает тошнотворное чувство.
— Мальчики, — сучка поворачивается и обращается к ним, — спасение имеет свою цену.
Она начинает говорить, а четверо Лордов, приведших нас сюда, подходят к восьми заключённым.
— Хотите свободы? Заслужите её.
Что она делает?
— Если убьёте их, сможете выйти на свободу. Сегодня.
— Какого хрена ты делаешь? — Кэш делает шаг вперёд, высказывая то, о чём я думаю, и я хватаю его за футболку, чтобы удержать.
Она ухмыляется нам.
— Вы должны быть лучшими из лучших. — Она осматривает нас с головы до ног своими тёмно-зелёными глазами, скользя языком по накрашенным красным губам. — Посмотрим, насколько вы хороши на самом деле.
Четверо Лордов вонзают шприцы в грудь заключённых, и кровь начинает стучать у меня в ушах.
— Один на один — это не совсем честно, — она пожимает плечами, — учитывая, что они были лишены всего необходимого для поддержания формы. Даже два на одного нечестно. А четыре на одного идеально, — улыбаясь, женщина отступает в сторону. — Я дала им небольшой бонус. Искренне желаю вам удачи. Если выживете, я смогу с вами поиграть.
Я стою в душе, прижав лоб к прохладной стене, позволяя воде обрушиваться на меня сверху. Правой рукой сжимаю свой твёрдый
