решил поделиться им именно сейчас. Я хотел написать тебе, но не знал, что сказать. Ты немного выбила меня из колеи, и я не знаю, что мне делать с собой или с этой ситуацией. Так что да, надеюсь, твой день пройдёт хорошо.
Видишь, что ты со мной делаешь?
Г.М.
Я улыбнулась, даже не задумываясь. А когда разум ко мне вернулся, положила письмо на место.
Я не собиралась уступать ему только из-за пары строк поэзии. У меня были дела — подготовка к концерту.
Никаких принцев.
Никаких свиданий.
Только сосредоточенность.
* * *
4 ноября
Дорогая Одетт,
Раз моя поэзия не тронула тебя, вот стихотворение, которое я прочитал сегодня, и оно напомнило мне о тебе.
«Она была призраком мечты,
Когда впервые предстала мне;
Прекрасным образом она
Явилась для минутного украшения;
Глаза её как звёзды сумерек нежны,
Как сумерки, и кудри у неё темны;
Но всё остальное в ней подобно маю
И весёлому утру весны;
Пляшущая фигура, образ живой,
Преследующий, пугающий и изумляющий»
— Уильям Вордсворт.
Мне только что пришло в голову, что ты, возможно, вообще ненавидишь поэзию? Если это так, то я обречён. Ведь если у меня нет подходящих слов, и даже у великих поэтов их нет, что же тогда мне сказать, чтобы привлечь твоё внимание?
Г.М.
Я рассмеялась. Не хотела, но всё равно рассмеялась. И, прежде чем понять, что делаю, начала писать ему ответ, но замерла.
Что я делаю?
Что он делает?
Неужели он действительно собирается писать мне каждый день? Даже если я не отвечаю?
* * *
5 ноября
Дорогая Одетт,
Я должен признаться, маленькая часть меня надеялась, что ты позвонишь, напишешь письмо или хотя бы отправишь голубя, если всё остальное не доступно, но ничего. Однако я не позволю этому меня расстроить.
Твой город, Сиэтл, очень сырой. Он во многом напоминает мне Англию. Но у него есть своё очарование. Особенно его жители. Я нахожу развлечением просто наблюдать за людьми здесь. Но хватит обо мне. Как прошла твоя неделя?
Как ты живёшь, дышишь в этом мире?
Что ты видишь?
Что ты слышишь?
Г.М.
Я задумалась, почему на этот раз не было поэзии. Он подумал, что она мне не нравится? Я прикусила губу, не зная, что ответить, особенно после того, как молчала несколько дней.
Взяв телефон, я записала отрывок соло моего гитариста, и отправила ему.
Гейл: Она заговорила... ну, почти. Но я приму и это!
Я снова рассмеялась.
— Одетт? — позвал меня кто-то со сцены.
— А?
— Мы готовы.
— Да, сейчас.
«Извини. Занята», — отправила я перед тем, как убрать телефон.
Я действительно была занята, но всё равно с нетерпением ждала, что он напишет завтра.
* * *
Он не написал.
Я ждала весь чёртов день.
Но письма так и не пришло.
Теперь я лежала в постели, ощущая лёгкую тревогу. Но не стала звонить. А вдруг он решил перестать писать, чтобы заставить меня первой проявить инициативу? Я не хотела показывать, что это меня задевает, потому что, по всей видимости, я была просто смешной.
* * *
7 ноября
Дорогая Одетт,
Прежде всего, прости, что не отправил письмо вчера. Возникла небольшая путаница, и Вольфганг чуть не погиб, пробираясь сквозь дождь, из-за чего письмо потерялось. Впрочем, это не столь важно.
Скажи, как ты сейчас выглядишь? Мне кажется, прошло целая вечность с нашей последней встречи. Сначала меня это тревожило, но теперь я думаю, что тебе это нравится так же, как и мне. Ведь ты легко могла бы позвонить и сказать, чтобы я прекратил писать свои письма. Честно говоря, я этого ожидал. Но, раз ты этого не сделала, я чувствую себя ещё более уверенным. Очевидно, ты начинаешь ко мне привыкать.
Г.М.
— Ты слишком самоуверен, — пробормотала я, глядя на бумагу.
И злилась на себя за то, что снова прочла письмо! Знала же, что он напишет очередную наглость, но всё равно прочла. Схватив телефон, я набрала сообщение.
Одетт: Я ни капли не привыкаю к тебе!
Гейл: Позволю себе не согласиться.
Одетт: Ты не можешь не согласиться по поводу моих собственных эмоций.
Гейл: Могу и делаю.
Одетт: Ты ужасно раздражаешь. Ты понимаешь это?
Гейл: И всё же ты пишешь мне.
Одетт: Потому что ты продолжаешь мне писать.
Гейл: Тогда скажи мне перестать.
Я нахмурилась, ничего не ответив.
Гейл: Ты замолчала? Значит, сомневаешься. Это доказательство того, что ты ко мне привыкаешь.
Одетт: Ты не смешной!
Гейл: Позволю себе не согласиться.
— Чёрт! — простонала я, падая обратно на подушку.
Гейл: Скажи мне, когда перестанешь избегать меня.
Одетт: Я тебя не избегаю.
Гейл: Ты уверена?
Одетт: Да.
Гейл: Тогда пообедай или поужинай со мной сегодня.
Одетт: Я занята.
Гейл: Да, занята тем, что избегаешь меня.
Почему-то я чувствовала, что он смеётся надо мной.
* * *
Гейл
— Сэр?
Я поднял глаза от телефона и увидел, как оба смотрят на меня с явным замешательством. Улыбнувшись, я показал им переписку.
— Я думаю, она меня всё-таки любит.
— Или её это просто раздражает…
— Прошу прощения, но я немного занят, — я подмигнул им, взял тост и, откусив кусок, вернулся на диван, чтобы снова ей написать.
Всё было прекрасно.
Нет, всё было просто идеально.
* * *
Одетт
Я провела так много времени, переписываясь с Гейлом, что опоздала на женский бранч фонда «Этеус» в поддержку женщин в сфере технологий.
Если честно, я совсем не хотела туда идти, но мама позвонила и сказала, что не сможет прийти. Где она была вместо этого, я понятия не имела.
Но её слова, сказанные несколько дней назад, застряли у меня в голове. Ивонн хочет стереть память о моей матери, и я не могла этого допустить. Она была столь же важной частью этой компании и наследия моего отца, как и Ивонн.
Поэтому я нарядилась в лучшее, что у меня было: белоснежный брючный костюм, волосы гладко зачёсаны назад, высокие каблуки, дизайнерский клатч в руке.
Однако когда я пришла, все женщины были в длинных рубашках с логотипом компании и джинсах. Даже Ивонн, которая, обычно никогда не отказывалась от брендовой одежды, завязала свои светлые волосы в небрежный пучок и была почти не накрашена.
— Одетт, ты всё-таки пришла! — радостно воскликнула Ивонн, протянув ко мне руки, чтобы все, кто ещё не заметил моего прибытия, уж точно обратили внимание.
Бежать было некуда.
Приглашение явно указывало на официальный дресс-код — ну,
