что отец успел договориться, что я буду проходить ее в его отделе. Деньги, которые ты отправил мне на аборт, я хотела потратить на похороны, но этого было мало. Тогда я не понимала, как выживу вообще.
— Я ничего не отправлял, — рычу сквозь зубы.
— Хорошо, пусть не ты. И всё равно их не хватило. — со вздохом продолжает Злобина. — У родителей были какие-то накопления, но нужно было вступать в наследство, чтобы их получить. Меня тогда очень сильно спас начальник отдела, в котором работал отец. Он взял организацию похорон на себя и заверил меня, что я спокойно буду проходить практику, а после учебы он устроит меня к ним в отдел.
— Подожди, это что — был Микулин? — медленно доходит до меня.
— Он самый, — усмехается Жанна. — Тогда я не знала, что с моим отцом у них было противостояние. Папа сажал преступников, а этот уже тогда был одним из них и подмял большинство сотрудников под себя. Когда я пришла к ним на практику, то мне доверили дело насильника. Его собирались оправдать, потому что не хватало улик, и тогда я подделала документы.
— Блядь, Жанна, — зло выдыхаю и прижимаю её крепче. — Это же подстава чистой воды. Как ты не поняла?
— А что ты хотел? Я была молодая, впечатлительная, жаждала справедливости, еще и гормоны шалили! — возмущается она. — Микулин меня спалил, орал, что это подсудное дело. Я рыдала, рассказала про беременность. Он пожалел меня и попросил об услуге.
— Подделать какие-то ещё документы? — ухмыляюсь.
— И это тоже, — вздыхает Злобина. — А ещё выйти замуж. Ему было нужна семья, чтобы подняться выше по карьерной лестнице и дальше — к власти. При этом, он не планировал заводить детей, а я со своей беременностью была как нельзя кстати. Мне некуда было деваться. Родить в тюрьме, поставить клеймо на чести отца или быть фиктивной женой для амбициозного мудака — конечно же, я выбрала второе. Да и не понимала я тогда, что Микулин — паук. Мне просто нужно было выжить! И в тот момент я была ему очень благодарна. Потому что заботы о моём содержании он полностью взял на себя. Единственное, до чего я додумалась — поставить условие, что роспись будет после родов. Его это устроило. Официально я вышла замуж за него как мать-одиночка, но его связи позволили мне скрыть беременность и пресечь слухи в академии. У Дианы была няня. Я спокойно доучилась, потом работала у него в отделе. Начала понимать кухню изнутри, начала подкладывать соломки, когда он требовал от меня плясать под его дудку. Потом улучшила момент и перевелась в другой отдел. Он был в бешенстве и угрожал, что отправит меня в тюрьму, ведь он готовил для меня место повыше, а я — неблагодарная тварь. Только у меня уже на тот момент тоже было чем его шантажировать, и он отстал, оставив единственное условие — официально мы семья. Вот так и живём: он держит руку у меня на шее, а я — у него на яйцах.
Усмехаюсь. В этом вся Злобина.
— Почему он до сих пор заинтересован в тебе как жене? — глажу ее волосы.
— Я не знаю, — тихо отзывается Жанна. — Я всё ждала, когда он женится на ком-то ещё, но, видимо, его всё устраивает.
— А ты ни разу не пыталась с ним поговорить?
— Пыталась, — вздыхает Жанна. — Но безрезультатно.
— Так просто разведись, в чем проблема? — смотрю на неё. — Я уверен, что срок давности по тем делам уже прошёл.
— По моим прошёл, — кивает Жанна. — Теперь у него на меня другие методы влияния. У нас с тобой очень амбициозная дочь — вся в своего отца. И я подключила все возможные связи, чтобы она попала учиться туда, куда действительно хотела.
— В этом тоже он тебе помог? — злюсь. — Не оборотень в погонах, а какой-то рыцарь просто!
— Нет, не он. — закатывает глаза Злобина. — Как только я закончила учёбу и устроилась на работу, я тут же прекратила принимать от Микулина помощь. Но, он же теперь работает при правительстве, и ему не составит никакого труда сделать так, чтобы Диану отчислили. Поэтому и сижу в своем болоте. Любой карьерный рост и неповиновение может закончиться тем, что он будет требовать от меня содействия в чем-то и давить через дочь.
— За это можешь не переживать, — облегчённо выдыхаю. — Диана будет учиться там, где захочет — в любом вузе мира, на любой специальности. Это я тебе гарантирую. Разводись.
— Нет, Дэн, — вздыхает Злобина. — Я боюсь. Я лучше дождусь, когда она отучится. Я всю жизнь чего-то ждала. Что мне несколько лет?
— А потом будешь бояться, что он лишит её права на деятельность и зарубит её карьеру, как зарубил твою. А потом ещё чего-нибудь, — сжимаю зубы до скрипа. — Разводись.
— Я боюсь, Дэн, — повторяет Жанна и смотрит на меня серьёзно. — Он против. Если я разведусь, а ты исчезнешь — я не потяну эту войну.
— Я больше никогда не исчезну, обещаю тебе. — со стоном поворачиваюсь на бок и обнимаю ее. — И, раз пошла такая пьянка, я завтра же переведу тебе столько, чтобы ты ничего не боялась больше.
— Не нужно, — хмурится Жанна.
— Нужно, — прерываю ее. — Поверь мне уже! Я не высылал тебе деньги на аборт. Я собирался сделать тебе предложение. И знало об этом всего несколько человек. Но, мне важно понять, кто из них знал о твоей беременности. Кто тот иуда?..
41. Чудо
— Сейчас приду, подожди, — встает Жанна с кровати и уходит из комнаты, а после возвращается с конвертом в руке. — Держи. Хранила его двадцать лет, чтобы никогда не забывать о том, что предательство прощать нельзя.
Беру из ее рук конверт и осматриваю. Адреса нет.
— Ты его не по почте получила? — дергаю бровями, доставая из него тетрадный лист в клеточку. — Так кто передал?
Взгляд цепляется за первые строчки, и я даже замираю от неожиданности, потому что почерк очень похож на мой.
Пробегаю глазами по бумаге, чувствуя, как холодеет все внутри. Жестко, кратко и максимально холодно я бросил Жанну в этом письме. Но, что самое страшное, я знаю, кто это написал, потому что знаю этот почерк.
— Инна Аркадьевна.
Мама.
Тяжело сглотнув, закрываю глаза ладонью и просто молчу несколько секунд. А хочется заорать.
— А ты ей о беременности рассказывала? — перевожу взгляд на Жанну.
— Да. Письмо тебе с волнительной новостью передавала через нее, они как раз собирались лететь к тебе в гости. Она мне сказала
