эти черти все из нее высосали, — Ольга сморщила нос, — Сереженька еще начал слухи распускать, что она то ли умалишенная, то ли заразная. Я не помню, что именно тогда этот сучоныш говорил, но он всячески старался от Васьки отвадить и друзей, и потенциальных ухажёров. Семейка очень боялась, как бы их кормилица мужика себе не завела. Мерзко это все. Самой вспоминать тошно, а как она во всем этом барахталась — представить страшно.
От избытка чувств, Ольга поднялась из-за стола и отошла к окну. И оттуда глухо продолжила:
— Мы с ней как-то в магазине пересеклись — от нее одни глаза остались, никакого огня. Она была как береза, обвитая ядовитым плющом. Я тогда как раз развелась с первым недомужем, Олега встретила. И мы вместе решили, что девчонку спасать надо.
Дальше продолжал Олег:
— Она смогла выкрасть свои документы, и мы помогли ей уехать. В прошлый раз она ошибку сделала — осталась в родном городе, а там особо не скроешься. Все друг друга знают. Но в этот раз она уехала в большой город, где затеряться — раз плюнуть. Прописка ей не нужна — она прописана там, с родственничками. Официальное трудоустройство тоже — она самозанятая. Новым людям она представляется, как Василиса Стрельникова. Соцсетями и прочей мутью не увлекается. Поэтому отследить ее сложно. Вернее, ничего сложного в этом нет — есть права, машина, прочие моменты, которые не обойти без полноценной регистрации и документов, но не для неудачников из деревни, не привыкших жопой шевелить и решать проблемы, это сложно.
До меня постепенно начало доходить, в чем дело. Почему она так перепугалась, когда узнала, что я ее физиономию перед целой толпой показал, да еще и Стрельниковой при этом назвал. Я на той презентации сам, своими собственными руками упросил жизнь этим персонажам. Дал прямую связь между настоящей Васькой и вымышленной Стрельниковой.
— Она так уже два года живет. Очнулась, улыбаться начала…
— Еще бы! Такой балласт скинула! — хмыкнул Олег.
— Я видела этих прекрасных людей в том году, когда к друзьям приезжала, — Ольга брезгливо поморщилась. — Он — обрюзгший, противный, как боров, и она тощая как палка и в рот ему заглядывает, боясь сделать лишнее движение. А сын их вообще на крысеныша похож. Неопрятный, грубый, наглый. Такой же как папаша.
Ее передернуло.
Я чем больше слушал, тем сильнее приходил в недоумение и ярость. Что это вообще за семья такая, где мать готова на все лишь бы удержать рядом штаны, какими бы хреновыми они не были, а дети, вернее один ребенок страдает? Неужели ничего и нигде не екало? Не ломило?
Судя по мрачным лицам Ольги и Олега — не екало. Все там было в порядке вещей и без зазрения совести.
— Она должна была на них заявить.
— Смеешься что ли? Это же ма-а-ама, какой бы хреновой она ни была. Это же семья-я-я, а семьей так нельзя, даже если о тебя вытирают ноги.
Сволочи. Охреневшие сволочи. Это все что я мог сказать в этой ситуации.
— Мы к чему тебе все это рассказываем… Если Васька так внезапно исчезла, бросив все, включая своего драгоценного, обожаемого Гошу, то скорее всего любимые родственники до нее снова добрались и уволокли в деревню. И судя по тому, что мы знаем, Васька снова не смогла дать им отпор и смирилась. Или не смирилась, но ничего не смогла им противопоставить и была вынуждена уехать.
— Думаете, из-за той дурацкой презентации они смогли ее найти?
Боже, на хрен я тогда полез с этой благодарностью?! Думал сделаю хорошее дело, а получилось говно, из-за которого у Васьки начались проблемы. И она была вынуждена вновь окунуться в то, от чего столько времени убегала.
Джентльмен, хренов.
— Сереженька тоже программист, хоть и убогий. Он вполне мог оказаться на том форуме, — предположила Ольга,
— Особенно если там кормили на халяву, — вставил пять копеек ее хмурый муж.
— Естественно. Жрать и глазеть по сторонам, открыв рот, — его любимое занятие. И если он был там, то увидел фото Васьки, и то, что она прячется под фамилией Стрельникова, и то, что прячется в большом городе.
— А еще, он узнал, что работает с нами… — закончил я за нее, внезапно вспомнив того неприятного паренька, который подходил к нам с Северным после выступления и настойчиво требовал Васькины контакты.
— Он вполне мог проследить за тобой, — согласился Олег, — ну а дальше — дело техники. Вы же встречались с Василисой в эти дни?
— Неоднократно. И к ней ездили, и в парк, и к нам на работу я ее звал. Пфф, — я зарылся пятерней в волосы и покачал головой, еле справляясь с желанием убивать, — он мог полностью отследить ее маршрут. Где живёт, где работает, куда ходит, когда ходит.
Я принес им ее на блюдечке с золотой каемочкой. Приходи и забирай.
Чувствуя, как по спине идет морозная волна, я поднялся из-за стола и подошел к окну, за которым в темноте кружились тяжелые хлопья снега.
В голове все это не укладывалось. Помог называется, поблагодарил…
Но я же не знал. Даже предположить не мог, что такой треш существует, и что Стрельникова…тьфу, Лаврова находится в бегах. И все равно чувствовал себе премерзко.
Я виноват, что снова столкнул ее с этой грязью. Мне и исправлять.
— Давайте адрес, — глухо сказал я.
— За ней поедешь? — пытливо спросила Ольга.
— Поеду. Надо вытаскивать ее из этого болота. Спасибо, что рассказали. Теперь многое встало на свои места.
Я двинулся к выходу, а следом за мной поднялся и Олег:
— Я с тобой.
— И я, — решительно сказала Ольга, выключая вновь закипевший чайник, — я ее с этими свиньями больше не оставлю. И вас одних не отпущу, мало ли что от этих придурков можно ждать.
Пока они собирались, я вышел на улицу. Внутри все как жерновами перемолото. Выворачивало от желания оказать рядом с ней прямо сейчас. Увидеть, убедиться, что с ней все в порядке. Защитить.
Уже в пути, когда мы вывернули с проселочной дороги на трассу, я позвонил Северному и рассказал, как обстоят дела с его потенциальной работницей.
Антон отреагировал жестко:
— Охренели что ли? Надо ехать, забирать.
— Уже в пути. Ты мне вот что скажи, помнишь после выступления к нам дрищ вонючий подходил? В стоптанных кроссовках с невнятными усами.
— Это который со Стрельниковой жаждал встретиться?
— Он самый. Это и есть ее братец. И скорее всего все это время он за нами следил, пытаясь выйти на сестру.
— А ведь я его
