обустройстве дома. Двое маленьких парней, еще и моя внучка от Маши, будут там жить.
Нужно все предусмотреть, чтобы мамочкам было удобно с тремя детьми.
Спальни нужно сделать на первом этаже. Игровое пространство для детей.
Пеленальные комоды, ванночки для купания, пандусы для спуска колясок с крыльца.
А во дворе летом поставлю детскую площадку.
— Миша, ты гений! — встаю с лавки. — Спасибо!
— Да не за что, — растерянно говорит Скворцов, а затем расплывается в самодовольной улыбке. — Обращайся!
Глава 41
Из института я возвращаюсь рано. Сразу бегло проверяю работы своих студентов — они сегодня писали тест по последним трем темам, а после открываю ноутбук и готовлюсь проводить онлайн-занятие с девочкой одиннадцатиклассницей.
Из холодильника выуживаю палку колбасы и готовлю себе бутерброд. Так себе обед для беременной, но готовить что-то существенное совсем не хочется.
Наверно, вечером закажу себе доставку из ближайшего кафе.
Кусаю хлеб с колбасой, активно жую, возвращаясь к ноутбуку.
У меня еще десять минут до занятия.
Завариваю свежий чай.
— Агата! Ты дома? — голос Николая прокатывается под потолком и заставляет окна задрожать.
От неожиданности давлюсь бутербродом.
Это что вообще такое?
Без приглашения, без предупреждения, без стука!
Хлопает входная дверь. В следующий раз я обязательно запрусь, чтобы никто не мог проникнуть ко мне вот так, с ноги.
Теперь понятно в кого Злата такая. Забыла предупредить о своем приезде и ворвалась ко мне, как маленький вихрь с плохими новостями.
Коле то теперь что нужно?
— Агата!
Вслед за мужским громким голосом раздается лай собаки. Я прикрываю веки и недовольно выдыхаю.
Оставляю откусанный бутерброд на столе.
Мало того, что сам приехал, так еще и своего Багета ко мне привез. М-да.
— Привет, — Коля появляется в кухне вместе с запахом морозной свежести.
— Я тебя не ждала, — мягко говорю я.
— Да, я знаю. Я приехал снимать точные замеры в гостевой комнате, — ошарашивает меня мой почти бывший муж.
Открываю рот, чтобы возразить, но мрачный взгляд черного пса лишает меня дара речи.
Жуткая собака.
Просто жуткая.
— Я буду делать из гостевой спальню для тебя и детей. Ну, чтобы ты не таскала двоих на второй этаж.
Заторможено моргаю.
— Коль, я не просила тебя делать тут ремонт, — полушепотом говорю я.
— Я знаю, — кивает, смотрит мне в глаза прямым и мрачным взглядом. — Ты никогда ни о чем не просишь. Я решил, что нужно брать все в свои руки.
Багет медленно крадется к столу, а я пячусь.
Не нравится мне этот пес.
И инициативный Николай тоже не нравится.
— У меня сейчас занятие, — киваю в сторону ноутбука, затаив дыхание.
Багет от меня взгляда не отводит. Принюхивается. А затем ловким движением поднимает свою морду, распахивает пасть и с громким клацанием зубов крадет со стола мой бутерброд!
— Багет! Фу! — запоздало ругает пса Коля.
А мой обед тает в собачей пасти, словно в черной дыре. В виноватых глазах Багета на мгновение вижу свое испуганное отражение.
Пес хвостом виляет и скулит. Подходит к своему хозяину и облизывает его руку.
— Ему понравилось, — сообщает Николай с довольной улыбкой.
Еще бы ему не понравилось! Я эту колбасу и сама люблю!
— Ты будешь делать ремонт сам или наймешь кого-то? — уточняю я, складывая руки под грудью.
Прикусываю кончик языка. Как-то слишком поспешно я согласилась на ремонт. Сама не поняла, почему решила не отнекиваться и не стучать ногами.
Идея, конечно, хорошая. Дом пора обустраивать для жизни с малышами. И мне в спальне на первом этаже будет намного удобнее с двойняшками.
Да и покупать для деток надо много чего. У меня от дочерей уже ничего не осталось. Кроватки и коляски я решила выбросить лет десять назад. Во-первых, не планировала больше рожать. Во-вторых, даже если бы и решилась на еще одного ребенка, не стала бы я пользоваться старомодной коляской семнадцатилетней давности и укладывать детей спать в старые кроватки.
— Я сам все сделаю. Миша мне поможет, — говорит Николай, сдерживая улыбку.
Его выдает самодовольный блеск в потемневших глазах.
— Справишься? — с опаской спрашиваю я.
И тут же себя одергиваю.
Мне нужно отступить сейчас.
Перестать контролировать Колю на каждом шагу.
Я ведь и правда как наседка. Николай мне уже почти не муж, тем более он — противный изменщик. А я продолжаю переживать, что сорокапятилетний мужик может перенапрячься? Что от сильной физической нагрузки пойдут осложнения и он опять, не дай бог, сляжет?
А вот и пусть сляжет!
И пусть!
Посмотрит тогда, как за ним любовницы в очередь выстроятся.
— Ладно, — выдыхаю я. — Делай. Только мне не мешай. Я вообще-то работаю теперь еще и из дома, Коля.
— А я не удивлен, — раздраженно выплевывает в ответ. — У тебя давно уже работа на первом месте.
Глава 42
Я игнорирую присутствие Коли в моем доме.
Провожу занятие с моей ученицей, а сама периодически кошусь в сторону огромного черного пса. Это, конечно, не плохо, что Николай сам проявил инициативу и решил заняться ремонтом в гостевой, но вот брать с собой Багета было вовсе не обязательно.
Тем более Николаю известно, что я немного боюсь собак.
— После турецкий султан Мехмед второй захватил Константинополь, — проговаривает моя ученица.
Я перевожу взгляд с Багета в сторону гостевой комнаты. Коля не закрыл дверь, и теперь мне хорошо видно, как он измеряет стену и задумчиво чешет затылок.
Поджимаю губы и наклоняю голову в сторону.
Когда мы были молодые, то ремонтом занимались вместе. Я помогала Николаю клеить обои в спальне на втором этаже.
Помню, как мы все вымазались в клею тогда, а на мне были единственные любимые джинсы.
По молодости не задумываешься о последствиях своих действий, и я ничего лучше не придумала, чем заниматься ремонтом в них.
От нахлынувших воспоминаний, кажется, я даже чувствую запах тех обоев. И перед глазами рябью встают яркие розовые бутоны цветов, которые на тех обоях были.
— Византийская империя пала после захвата Константинополя. Это было в мае… в мае тысяча четыреста пятьдесят третьего года, — ученица заканчивает свой рассказ, и я утомленно вздыхаю.
Я даже запах клея тоже чувствую. Он тогда въелся в мои джинсы, кажется, намертво. Конечно, их пришлось потом выбросить.
Было обидно.
Очень.
— Агата Григорьевна, вы меня слушали? — взволнованный голос ученицы из динамиков ноутбука заставляет меня отогнать воспоминания и горько улыбнуться.
Грудь схватывает отчаянием и болью. Я понимаю, что Колю из своей жизни вычеркнуть не смогу никогда.
Вся моя жизнь переплетена с Николаем. Наши
