могу понять, почему моя добрая и нежная жена так враждебно относится к Самре. В чем причина? Придется докопаться.
Глава 42
— Нет, я не хочу, — вырывается Муниса. — Уходи, Рашид. Если ты думаешь, что сейчас погладишь меня, и я соглашусь, то этого не будет. Не трать время. Не хочу я никакой Самры.
— Да почему? — недоумеваю я. — Она грамотный специалист, хороший человек, член семьи…
— Я сказала «нет!», — резко бросает жена. Надевает шелковый халат. Идет в будуар, примыкающий к спальне. А я как дурак пялюсь на черный подол, скользящий по полу.
— Не надо со мной так разговаривать, — подрываюсь следом. — Перестань капризничать, Муниса. Я выбрал Самру.
— Что? — словно не расслышав, поворачивается ко мне жена. — Ты выбрал? Тогда и лечись у нее. А меня оставь в покое.
— Что она тебе сказала? — рявкаю, подходя ближе.
— Ничего, — отходит к окну Муниса. — Я не общаюсь с людьми, которые мне не нравятся. Так понятней? — бросает гневно.
— Откуда такая реакция, женщина? Самра — очень ответственная и умненькая…
— Ты спал с ней? — гневно кричит жена, хватается рукой за комод, словно боится упасть.
— Нет, храни Аллах! — восклицаю запальчиво. И говорю совершенно искренне. Ну, почти. Я никогда не спал с Самрой. Только как сумасшедший кролик, трахался в кладовке, на колесе обозрения. И еще на крыше, кажется. Ну какой тут сон?
— А по-моему, ты врешь! — припечатывает меня яростным взглядом Муниса. Волосы растрепались, руки дрожат, а в глазах стоят слезы. Что происходит, может мне кто-нибудь объяснить? И когда моя нежная и ласковая кошечка умудрилась превратиться в дикую тигрицу?
— Прекрати допрос, — стараюсь быть суровым и властным. Но с этой женщиной мне не удается держать лицо. И кажется, она читает мои мысли или видит меня насквозь.
Лондон, мать его! Были бы мы были в Реджистане, я бы развернулся и ускакал в пустыню. А здесь сижу как дурак привязанный. Оправдываюсь.
— Да какое тебе дело, женщина! — рыкаю раздраженно. — Ты должна развлекать меня, ублажать, а не устраивать истерики.
— Значит, спал! — выносит приговор Муниса. В голосе чувствуются стальные нотки и ярость. Такой я жену вижу впервые.
— Нет! — только и успеваю выкрикнуть, как мне в голову летит ваза из севрского фарфора. Затем вторая. Восемнадцатый век, кажется… был.
Еле успеваю увернуться. На шум уже сбегается прислуга и охрана. Но я захлопываю дверь перед носом любопытных.
— Муниса, прекрати! Не глупи! — Делаю шаг к бешеной кошке.
Но в нее будто иблисы вселились.
— Ты спал с ней! И привел ее в наш дом! Зачем, Рашид? — хватается она за оставшийся в живых севрский графин. Кидает изящную вещицу со смещенным центром тяжести. И промахивается. Графин ударяется о косяк невысокой этажерки. Разбивается. А осколки фонтаном летят в разные стороны.
Не успеваю отвернуться и чувствую, как что — то острое вонзается мне в лоб, чуть выше виска.
— Шайтан, — инстинктивно вытаскиваю узкий длинный осколок, похожий на иглу. Режу пальцы, а глаза уже застилают струйки крови.
Твою ж мать!
— Рашид! — в ужасе подскакивает ко мне Муниса. Рыдая, утирает ладошками мое лицо. Достав из кармана батистовый носовой платок, зажимает рану. И плачет. Так плачет, будто я умер.
— Тс-с, тихо, — измазанными кровью руками обнимаю жену. Глажу по голове, целую, прижимаю к себе. Слышу, как стучит ее сердце, и мне кажется, мое начинает биться с ее в унисон.
— Надо позвать врача. Пусть окажет тебе помощь, — всхлипывает она.
— Нет. Нельзя, — стискиваю жену в объятиях. — Ни в коем случае. Сейчас сами управимся. Это просто царапины. Никто не должен знать. Поняла? — сердито шепчу в маленькое ушко. — Иначе у нас будут большие неприятности.
— Да, хорошо, — поднимает на меня Муниса полный отчаяния взгляд. Видимо, и до нее начинает доходить.
Покушение на жизнь монарха. В Реджистане за это — сразу расстрел. Даже я не смогу повлиять.
— Сейчас, подожди, — бросает она, взяв себя в руки. Бежит к туалетному столику и возвращается с духами, которые я ей подарил в первый день прогулок по Лондону.
— Не надо. Буду благоухать как девушка, — отмахиваюсь от ватки, смоченной пахучей жидкостью.
— Да хоть как бабушка, — огрызается Муниса. — Сейчас главное — остановить кровь и продезинфицировать царапины. А потом пойдешь в душ и все смоешь.
— Как скажете, моя госпожа, — сдаюсь этой невыносимой женщине. Прижимая ее к себе, глажу по голове. Чуть морщусь, когда спирт проникает в ранки. И улыбаюсь устало.
— Спасительница моя.
И только сейчас оглядываюсь по сторонам.
Маленькая комнатка похожа на место боя. Будто сюда гранату забросили.
— Как мы теперь все объясним? — в ужасе тянет Муниса.
— Не надо ничего объяснять, — морщу я нос.
— Тогда надо собрать осколки и спрятать, — предлагает жена.
— Нет, руками все не соберем, — мотаю я головой и в задумчивости подхожу к окну. А там на лужайке спит, растянувшись, кот.
— Сейчас уладим, — киваю я Мунисе и, открыв створки, спрыгиваю вниз. Подхватываю ленивого британца, мирно дремавшего на травке.
— Тихо-тихо, — увещеваю возмущенную кошачью морду. Кот царапается, пытается вырваться. Но только не у меня. Кто в университетской команде был ведущим квотербеком?
Взяв за загривок, точным броском закидываю кота в окно, а затем сам залезаю обратно по водосточной трубе.
Муниса верещит, а бедняга-кот нарезает круги по будуару.
— Безопасность тут ни к черту, — цежу насмешливо и открываю дверь.
В комнату вваливается прислуга.
— Безобразие какое-то! — обнимаю Мунису. Вывожу жену из филиала ада.
— У вас кровь, мой господин, — обеспокоенно смотрит на меня Реза, один из телохранителей.
— Чертов кот влетел в комнату. Все перебил. На меня напал, — как аргумент показываю исцарапанную руку.
— Сейчас я вызову врача, — тараторит Реза. И через пять минут наши апартаменты заполняются прислугой. Доктор тщательно смазывает мне царапины, служанки ловят кота и собирают осколки. Лишь одна Муниса сидит неподвижно на маленьком диванчике и смотрит куда-то вдаль. И как только мы остаемся одни, обнимает себя за плечи и, мотая головой, выдыхает горько.
— Ты, конечно, мастер инсинуаций, Рашид.
Глава 43
— Мне надо было защитить тебя. Или ты хочешь оказаться под арестом? — тяжело поднимаясь с места, нависает надо мной Рашид. Слышу его дыхание, обжигающее ухо и край щеки, и чувствую, как от мужа исходит волна еле сдерживаемой ярости. Вон, до белых костяшек сжимает ручки кресла.
Бесится. Знает, что я права. Да и особого ума не надо, чтобы догадаться!
Рашид и Самра… Внутри все передергивает, стоит только представить их вместе.
Маня и Коля. В ту же кассу!
Душу разрывает в клочья волна отчаяния. Двое моих
