в моей гостиной, уничтожая бутылку вина, потому что меня до сих пор потряхивало от случившегося этим вечером.
— Сергей Борисович заплатил ему, чтобы тот помог от меня избавиться, — мрачно ответила я.
— Обалдеть. И как он это провернул? А заплатил много? — скакала она с вопроса на вопрос.
Сегодня я узнала, как на самом деле закончились мои отношения с Андреем и как начались с Виктором. Первый с готовностью поверил в моё предательство, второй в итоге получил и девушку, и деньги. Открыл потом на них свой бизнес.
Забавно, бизнес, в котором я и сама потом участвовала.
Назвав Маше сумму, я усмехнулась, увидев её реакцию.
— А он тебя сильно не любил, да? — присвистнула она.
— Он говорит, что пожалел об этом, когда у Андрея с Викой ничего не вышло, но сдавать назад было поздно. Якобы, даже узнавал, где я и как, выяснил про Настю, про то, что я давно в браке, и оставил всё, как есть.
— Да что ты? — не поверила Маша. — Совесть замучила? Вот и огребает теперь болезнью.
— Ладно тебе, от этого никто не застрахован.
— А я считаю, это бумеранг.
Мы помолчали, каждая думая о своём. Я вспомнила взгляд Сергея Борисовича, которым он прощался со мной.
Он всё-таки сумел сказать: «Прости, Вера», и я хотела бы на него злиться. Хотела бы ненавидеть, но, глядя на этого немощного старика, в голову приходило совсем другое.
Я тогда спросила его, неужели он не знал, что мои родители расстались? Что мама бросила нас с отцом? Неужели ему не хватило этого для торжества справедливости?
И ведь действительно, что может быть справедливее, что девчонку в четырнадцать лет бросила мать. За что он решил наказать меня позже? В чём вообще моя вина?
Но, наверное, люди такие существа, что эмоции иногда берут верх, потому что у него для меня не было ответов. Он только виновато отводил болезненно-слезящиеся глаза.
— Нашёл кому мстить, — зло огрызнулась Маша, когда я ей об этом рассказала. — Мститель хренов.
— Жаль, что папа мне ничего не объяснил, — вздохнула я.
Вот ещё одна загадка. Почему он не рассказал мне при жизни про их вражду с Сергеем? Про то, что именно она стояла за нашим расставанием? Не мог же он не знать, чей Андрей сын.
— А что Андрей? Чем всё закончилось?
— Довёз меня домой, весь издёрганный, смотреть страшно, — сглотнула я.
— Надо было его к себе пригласить, чтобы не натворил чего.
— Я и пригласила. Он отказался.
— Почему это?
Почему… Мне показалось, ему даже смотреть на меня больно. Очень уж красноречиво чувство вины отражалось у него на лице. А ещё кулаки явно чесались набить кое-кому морду.
— Сказал, что ещё не все дела сделал. Попросил подождать.
— Чего подождать?
— Да откуда я знаю, Маш? — не сдержалась я, подскочив. Прошлась из стороны в сторону, отгоняя липкий страх. — Мне кажется, он к Вите поехал…
Маша округлила глаза.
— Морду ему набить решил?
Я кивнула. Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку дивана.
— Ну и отлично. Заслужил. Пусть поговорят по-мужски, а ты не лезь.
Только я хотела возразить, она меня опередила:
— И давай без этого.
— Чего «этого»?
— «Как бы чего не вышло», — хмыкнула она. — Оставь это Андрею, пусть он этого козла безрогого с землёй сровняет.
— Мам? — донеслось от двери.
— Настя? Ты чего не спишь?
Я поставила бокал на столик и подошла к ней.
— Что там с папой? Что вообще происходит?
Она выглядела и растерянно, и виновато. Видимо, немало успела услышать. Я погладила её по волосам, таким же светлым, как у отца. В ней вообще было много от него, во внешности, не в характере.
— Он правда всё это сделал?
Я вздохнула, осознав, что до неё дошёл вообще весь наш разговор.
— Настён, я…
— Не защищай его, пусть Настя узнает, кто её отец, — непримиримо заявила Маша.
— Маш, ты-то хоть не нагнетай.
— А ты не пытайся любой вопрос решить миром. Иногда обидчику нужно зубы пересчитать.
— Маш! — зыркнула я на неё.
— Нет, мам, она права, — сглотнула Настя. — Если папа и правда так поступил, взял деньги…
Она шмыгнула носом, разочарованно покачала головой и взглянула на меня исподлобья. Я не дала ей договорить, взяла её лицо в ладони, заставила взглянуть на себя:
— Всё, хватит. Как бы то ни было, за одно я ему благодарна. За тебя.
— Угу, если бы не я, вы бы с Андреем раньше сошлись.
Я поняла, что она вот-вот заплачет и порывисто притянула к себе. Какая она ещё, в сущности, девчонка.
— Не говори глупостей, ты моя дочь, моя девочка, я тебя в любви рожала. И отца твоего любила, сама за него замуж вышла, никто волоком не тащил. Понятно? Оставь всё это нам, взрослым, мы во всём разберёмся.
Она всхлипнула, прижавшись ко мне, как когда-то, и я поняла, что нисколько не вру. Ни грамма. Она стоила всего этого. Не расстанься мы тогда с Андреем, моей девочки не было бы сейчас на свете.
Я смотрела в её глаза, гладила по волосам и улыбалась, смаргивая слёзы. Сзади шмыгала носом Маша. И будь здесь папа, обязательно бы процитировал свой любимый фильм. «Однако, потом сейчас будет».
Я усмехнулась сквозь слёзы, представив, что он смотрит на нас сверху и желает счастья. И поняла, что больше этому никто не препятствует.
Как бы то ни было, всё уже случилось. Теперь я свободна от Вити, свободна от его лжи и предательств. Но у меня есть от него замечательная дочь.
И Андрей тоже есть. Мужчина, которого я когда-то любила всем сердцем. И который хочет меня вернуть.
Глава 42
Андрей
Я ехал сквозь ночь, фары выхватывали из темноты куски дороги, и казалось, что я еду не к дому Виктора, а в собственное прошлое.
Двадцать лет назад я поверил в ложь. Поверил в предательство, которое Вера не совершала. Поверил отцу, Виктору, кому угодно, только не ей.
Не случись нашей внезапной встречи у лифта, не приди она ко мне на собеседование, я бы так и остался идиотом, которого обвели вокруг пальца.
В груди поднималась злость, но направлена она была не только на них. На себя тоже. Потому что Виктор мог подстроить эту ложь, отец мог меня толкнуть, но решение принимал я сам.
Это я отвернулся от неё. Сам лишил себя женщины, которую любил.
— Моя вина, — выругался я вслух.
Вспомнилась наша первая встреча в университете. Хорошенькая первокурсница с горящими глазами в
