потёртой джинсовке. Такая наивная, милая. Так непохожая на девиц, окружавших меня в то время.
Она не липла, как остальные, не ждала, что я подброшу её на уже тогда неплохой тачке, не строила глазки только потому, что я «сын Сергея Борисовича». Ей было плевать на все эти понты. И одевалась скромнее других, но сияла по-настоящему ярко.
Я влюбился по уши. Так, что вспоминаю, и даже сейчас, даже двадцать лет спустя, среди всего этого всплывшего дерьма, всё равно улыбаюсь при одной мысли. Вера… Моя девочка.
Я видел рядом с собой только её, с ней хотелось всего и сразу. Работать, строить, растить детей. Она была другой, не такой, как все. Чистая, настоящая, будто из другого мира.
Как мне вообще в голову пришло, что именно она могла меня предать? Что такая девчонка, которая краснела, когда я целовал её пальцы, могла обменять наши чувства на деньги?
Кретин. Какой же я был кретин.
Я резко затормозил у старой многоэтажки, где Виктор в последнее время снимал квартиру. Вышел из машины, хлопнув дверью так, что в темноте шарахнулась кошка, и быстрым шагом направился ко входу. Лифт не работал, и я, выругавшись, взлетел по лестнице.
Когда оказался на нужном этаже, с силой ударил в дверь. Послышались тяжёлые шаги и глухое:
— Да иду я, мать вашу…
На пороге возник Виктор. Помятый, с красными глазами, в старой футболке, пропахший дешёвым пойлом. Его вид был настолько жалким, что, если бы я не знал, на что он способен, пожалел бы.
— Ну, здравствуй, — ухмыльнулся он, цепляясь рукой за косяк. — Чего припёрся среди ночи?
Я смерил его взглядом, с трудом удержавшись, чтобы не въехать кулаком прямо в эту наглую ухмылку.
— Выяснил, наконец, кто именно стоял за твоей подставой, — сказал я с усмешкой, от которой у него чуть дёрнулся уголок глаза. — Ну что, совесть на деньги обменял?
Он фыркнул и поплёлся вглубь квартиры.
— Совесть… — налил себе в стакан мутного виски и махнул рукой. — Я и без неё прекрасно прожил. Деньги, жена, бизнес. Чего ещё надо?
— Она не должна была стать твоей.
Виктор ухмыльнулся шире, глаза блеснули злой иронией.
— А чьей тогда? Твоей? Ну да, теперь, наверное. У тебя и жена моя, и дочь скорее у тебя помощи попросит, чем соизволит мне позвонить, да и бизнес ты мой развалил, — он говорил обиженно, и звучало это отвратительно. Пьяный нытик. — Скажи честно, ты что-то потерял?
Я остановился прямо напротив, чувствуя, как внутри закипает ярость.
— Потерял двадцать лет с женщиной, которую любил.
— Ну, так это твои проблемы, — Виктор усмехнулся и плеснул себе ещё. — Я знал, что твой старик хочет избавиться от Веры, случайно услышал. Понял, что это и есть мой шанс. Предложил сделку, он заплатил, а я получил то, что хотел, — пьяно разглагольствовал он, явно гордясь своим поступком. — Ты же сам выбрал поверить. Слишком легко тебе всё давалось, захотелось, знаешь, проверить тебя на прочность. Чего ты на самом деле стоишь.
Я шагнул ближе, и он машинально попятился назад.
— Проверил? — скривился я. — Ты просто струсил бороться по-честному. У тебя не хватило ни сил, ни мозгов, ни яиц. Ты выбрал деньги, потому что других способов у тебя не было.
— Зато сработало, — он поднял стакан и криво усмехнулся. — Я выгрыз себе место. И жену, и бизнес, и уважение. А ты чего кипятишься? У тебя и так всё отлично, нет?
Я смотрел на него и чувствовал только омерзение. Полуразваленный мужик, цепляющийся за остатки бравады. Жалкое зрелище.
— Отлично? — я рявкнул и, не выдержав, врезал.
Он отшатнулся, запрокинув голову назад, кровь брызнула из носа, стакан полетел на пол, он сам — к стене.
— Отлично будет, когда я верну её себе.
Внутри всё кипело, но продолжать было бессмысленно. Виктор зажимал нос, усмехаясь своей кривой ухмылкой.
— Чего остановился? Давай, добей, — сплюнул он кровью. — Я и так всё потерял. Что у меня осталось?
Он обвёл рукой замызганную кухню:
— Это?
Я остановился, глядя на тело у своих ног, и качнул головой.
— Ты ничтожество. Всегда им был. Только раньше прикрывал это деньгами и понтами. А теперь все увидят, кто ты есть на самом деле.
Он хотел что-то бросить в ответ, но я уже развернулся и вышел. Сел в машину, завёл двигатель. Руки ещё дрожали от злости, но внутри странным образом наступало облегчение. Всё, с Виктором покончено. Он больше не сможет навредить.
Я вырулил на пустынную ночную улицу, доехал до перекрёстка и остановился, глядя на светофор. Один поворот — и я окажусь у дома Веры. Заберу то, что должно было быть моим двадцать лет назад. Исправлю ошибку.
Я уже собирался повернуть, но телефон зазвонил. На экране высветилось «Вика». А ей-то что понадобилось?
— Андрей… — её голос был взвинчен, почти сорван. — Приезжай срочно. У сына проблемы.
Твою ж мать…
Глава 43
Андрей
— Что случилось?
— Мишу в отделение забрали, подрался с какими-то уродами в баре.
— В каком он?
Узнав всё, что нужно, я позвонил своему юристу, мы договорились встретиться на месте, куда я и подъехал двадцать минут спустя.
Вика металась из стороны в сторону, но увидев меня, вздохнула с облегчением.
— Ну наконец-то! — она вцепилась в мой рукав. — Я ничего не понимаю, мне не дают его увидеть. Господи, что, если его посадят?
— Успокойся, сейчас подъедет адвокат, всё решим. Выдыхай, на тебе лица нет.
Я впервые видел её настолько встревоженной из-за сына, она всегда была довольно расслабленной матерью, больше концентрировавшейся на личной жизни.
— Он же ребёнок ещё.
— Ему восемнадцать, Вик. И хватит паниковать, если влез в драку, значит, у него были на то причины.
Арсений, с которым я давно сотрудничал по юридическим вопросам, подъехал сразу за мной. Вышел из машины и, надев очки, сразу принял собранный вид.
— Доброй ночи, Андрей Сергеевич. Обстоятельства известны?
— Драка в баре. Подробностей нет.
— Разберёмся, — спокойно произнёс он и пошёл к дежурному, попросив нас подождать в коридоре.
— Что вы вообще тут делаете? — спросил я у Вики. — Ты не говорила, что приезжаете.
Она давно переехала с сыном в Питер, и обычно предупреждала о визитах.
— У папы юбилей.
Вот оно что. Мы прекратили с ним все контакты после того, как я развёлся с его дочерью. Я, видимо, не оправдал его ожиданий, но чего он хотел, если брак, по сути, был договорным?
— А дальше что?
— Дальше Миша встретился с местными друзьями, пошли в бар. Ну вот и… — она развела руками.
