было секса в машине, — застенчиво признаюсь я, когда замечаю, как его пристальный взгляд рассматривает каждую часть моего уязвимого обнаженного тела. Стефан никогда не утруждал себя раздевать меня полностью, но Аарон хочет запомнить каждую часть моего обнаженного тела, каждый раз, и это чувствуется… приятно.
— У меня тоже. — Я фыркаю на его заявление. — Но я всегда этого хотел, — добавляет он.
Он никогда этого не делал. Для нас обоих это впервые. Значимо.
Когда он расстегивает молнию на брюках, я замечаю, как растет его твердость, и чувствую необходимость попробовать. Аарон подобен богу, и я не хочу чувствовать себя перед ним простой смертной. Я знаю, мужчины ожидают этого. Обхватываю его член рукой и начинаю поглаживать.
— Чёрт, да, — стонет он, откидывая голову на спинку сиденья.
Он отодвигается от руля, и я понимаю, что сейчас произойдёт. Он даёт мне пространство, чтобы… по моему телу пробегает дрожь, сердце сжимается, на меня нахлынули старые воспоминания. Я наклоняюсь к нему, приближаясь к его эрекции, но когда его пальцы касаются моих волос, я отстраняюсь.
Стефан. Я не могу этого сделать.
— Прости, я не могу. — Я сглатываю, перестаю его ласкать и жду его решения. Он смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.
— Это не обязанность, Элли.
— Но ведь это то, чего хотят мужчины, не так ли?
— Я бы не стал лгать, говоря, что не представлял твои сладкие губы на своём члене. — Я чувствую, как у меня в животе все сжимается, но прежде чем успеваю задуматься, его губы прижимаются к моим. — Но, честно говоря, я предпочитаю быть погруженным глубоко в тебя и наблюдать, как ты раскрываешься передо мной. — Я не могу удержаться и краснею перед его откровенностью без фильтра.
— Значит, ты не считаешь меня ханжой?
Голос Стефана звучит у меня в голове.
— Конечно, нет. Я думаю, что тебе нужно доверять этому человеку настолько, чтобы сделать это… и, наверное, это должен быть подходящий мужчина, я полагаю.
Я целую его, соприкасаясь с ним губами, чувствуя, как с меня спадает груз, за который я держалась. Он разрывает зубами упаковку презерватива, прежде чем натянуть его на свой твёрдый член. Опускает губы к моему соску, целует его, сосёт, ласкает языком. Другой рукой сжимает мою грудь, слегка потягивая за сосок, и я издаю стон удовольствия.
Он входит в меня, двигая бедрами, и я хватаюсь за спинку сиденья перед собой, пряча лицо у шеи Аарона, пока приспосабливаюсь к его члену внутри себя. Наши движения синхронизируются. Он обхватывает ладонями мои щеки, чтобы притянуть меня к себе, и дарит ещё один горячий поцелуй, пока я скачу на нём, покачивая бедрами навстречу его размеренным движениям. Когда отстраняюсь, в его глазах я чувствую себя сексуальной и желанной. Вот в чем особенность Аарона, он вселяет в меня уверенность, которой у меня раньше не было.
Он проникает в меня глубже, целуя каждую частичку моего тела, отправляя меня в запретное место с каждым своим толчком. Я стону его имя, пока он проклинает, и мир становится единственным свидетелем страсти, вспыхнувшей между нами. Аарон ЛеБо не из тех, кто занимается сладкой, нежной любовью, он слишком властный и страстный для этого. Но он не из тех, кто трахает тебя, как куклу, и относится к тебе неуважительно. Он не из тех мужчин, которые заставляют тебя чувствовать себя грязной, как низшую женщину, после того как овладеют вами. Нет. Он подводит тебя к краю пропасти и пробуждает в тебе что-то дикое. Ты добровольно подчиняешься ему — без стыда, без сожаления о своих действиях.
Он опускает сиденье и меняет положение, устраиваясь сверху, когда я ложусь на сиденье. Открывает крышу кабриолета, теплый ветер треплет его волосы, а полная луна освещает мое лицо. Я смотрю на него, стоящего на коленях, на его тело, обращенное ко мне — он красив, но сломленный. В его жилах течёт божественная кровь, но в нём живут демоны, развращающие его душу.
— Хотите быть сверху, мистер ЛеБо? — Я хихикаю, когда он одним быстрым движением притягивает мои колени к своей груди.
— Я возьму вас в любой грёбаной позе, мисс Монтейро.
Он опускается ниже, оставляя обжигающие поцелуи вдоль внутренней стороны моего бедра до лодыжки, с ненасытным хищным выражением на лице. Он по-прежнему стоит на коленях, его спина выпрямляется, когда он кладёт мои лодыжки себе на плечи.
Входит и выходит из меня, я упираюсь ладонями в сиденье позади себя, чтобы удержаться от его страстных толчков. Аарон хватает меня за талию, чтобы войти глубже, а затем ласкает мои ноги эротичным прикосновением, от которого всё моё тело дрожит. Его взгляд неотрывно устремлён на меня, он наблюдает, как я распадаюсь на части. Наблюдает, как мои груди подпрыгивают каждый раз, когда он достигает конца. Наблюдает, как сокращаются мышцы моего живота, чувствуя приближение оргазма.
Я без ума от него. Медленно. Глубоко. Интенсивно. Я возбуждена.
— Черт. Ты восхитительна. Я хочу тебя. Всю. Тебя.
В моем животе порхают бабочки. Каждое его прикосновение обжигающее, страстное, грубое, но все же — он заставляет меня чувствовать то, что хотела бы чувствовать каждая женщина. Защищенная и желанная. С ним простое слово звучит величественно, потому что оно значит гораздо больше. «Всю тебя» могут означать не только моё плотское тело, но и всю мою душу.
Он раздвигает мои ноги, прежде чем уткнуться головой мне в шею и прикусить мочку уха. Одной рукой обхватывает мою ягодицу, наращивая темп, и моё тело покалывает от удовольствия. Я обхватываю его ногами за торс, притягивая к себе, чтобы почувствовать, как он проникает в меня глубже.
Он обхватывает ладонью мой затылок, его губы яростно впиваются в мои.
— Ты принадлежишь мне, ma belle — моя красавица.
Я выгибаюсь от удовольствия, чувствуя приближение оргазма, и не могу ответить ему. Царапаю ногтями его спину. Первобытная похоть берёт надо мной верх. Мой мир воспламеняется.
— Элли. Чего ты хочешь? — стонет он между поцелуями. Я чувствую себя уязвимой, обязанной рассказать то, что никогда не говорила вслух. Я никогда не позволяла ни одному мужчине читать мои мысли. У меня есть гордость. Но он, он мог бы заставить меня разрушить стены, которые я возводила годами, в мгновение ока, и это пугает меня.
— Только тебя. Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить, Аарон. Не останавливайся. Я хочу быть твоей, — кричу я, почти плача от удовольствия, потерявшись в жару божественного экстаза. Возможно, завтра я пожалею о том, что призналась, что хочу быть его, но сейчас
