дал договорить ей Федька.
— Да.
— А можно еще потом я к Тихоновым пойду. Савка в бассейн пригласил. Я не один буду, еще Тимка и Русик.
Аня не видела никаких преград для того, чтобы сын не пошел повеселиться с друзьями. Младших забрали к себе родители, а самый старший весь день на улице. Много ребят приехало на лето. Тут теперь и шумно, и весело.
— Иди, конечно, с ними. Ну если все по хозяйству сделал, можешь.
— Девушка, извините, можно, я открою заднюю дверь? У вас там есть домкрат, а он мне как раз нужен.
— Домкрат? — непонимающе прошептала Анна.
* * *
Тяжелые мысли не отпускали. Они обрывками возвращались то к событиям на дороге, а то к дому, где она застала своего мужа.
Как она пронеслась по дороге к самым воротам дома и не помнит. Взгляд сфокусировался, когда заглох двигатель. Аня долго сидела, вцепившись побелевшими пальцами за руль, и никак не могла отдышаться. Она осознала, что в таком состоянии могла попасть в аварию и погибнуть. И тогда кому бы она что доказала? Осиротила маленьких детей? Нет уж, решила внезапно она, и решительностью наполнилось разбитое сердце. Не дождется!
Она вышла из машины, распахнула ворота и въехала во двор. После приняла душ, смыла с себя все плохое, что с нею произошло, и отправилась управляться. Когда уже стемнело, ей на телефон поступило несколько звонков.
Она сидела на веранде с книгой в руках и нарезанным сыром на блюдце. Федор рядом собирал из конструктора робота, который работает на соленой воде. Марьяна неустанно обеспечивает крестника развивающими игрушками.
Первый звонок был от баб Нюры. Она спросила, не будет ли у Ани на завтра банки молока. Потом позвонила мама и спросила все ли хорошо. Не сильно ли Аня переживала, когда сдавала экзамены. И как она себя чувствует сейчас.
— Все хорошо, мам, — отвечала ей Аня, — устала так, что голова на плечах еле держится. А так все нормально. Правда, не переживай.
— А я тут подумала, что ты совсем разбитая.
— Да с чего бы, мам?
— Ну мы с отцом завтра придем. Папка пива пол холодильника набрал, мяса целое ведро замариновал. Я уже салатиков нарезала. Нажарим шашлыков, посидим.
Аня хохотнула. Все так и что-то не так. Голос у матери какой-то тихий, осторожный. Их пригласили на вечер к баб Нюре, а они собираются у нее шашлыки жарить днем. Странно.
— Хорошо, — согласилась сразу Аня, — ты там мальчишек собирай, я минут через пятнадцать за ними приду.
— Анечка, так их к себе на ночь Жуковы забрали. Я разве сразу не сказала?
— Нет, не сказала.
— Ну извини, родная, как-то само собой так получилось. Они к нам на ужин приходили.
— Хорошо, мам, — не стала устраивать разбирательства Аня, — тогда завтра увидимся, спасибо. Спокойной ночи. Целую тебя и папку.
— Мы тебя тоже очень любим, — торопилась сказать в последний момент мать, — и будем всегда рядом.
Аня вздохнула и сузила глаза, глядя на потухший экран телефона.
— Хм…
Но ее мысли не успели сформироваться, как экран снова загорелся.
— Чего-то ты сегодня популярная, мам, — поднял голову Федя.
— Это точно. Теперь бабушка Тамара звонит.
— Добрый вечер, Анечка.
Начала свекровь. Она души не чаяла в невестке. Всегда была на ее стороне и думала, что для ее сорванца сына — это самая верная партия.
— Мы забрали Женечку, Саньку и Макарушку к себе на ночь. Ты как?
— Спасибо, — отвечала с улыбкой Аня, — устала сильно, но в общем все хорошо. Права получила! Всего три человека смогли сдать город. Я так переживала, что чуть не расплакалась.
— Ну мы завтра мальчиков сами приведем, — говорила тихим нежным голосом свекровь. Хочешь, отец утром управится? А ты не вставай рано.
— Не обязательно, — поспешила отказаться от помощи Анна, — я сама справлюсь.
— Ну тогда до свидания, дочка, до завтра.
— До завтра.
Ответила Аня и отключилась.
— О! — широко улыбнулся Федя, — у нас завтра праздник! Будем шашлыки жарить.
— Ничего не поделаешь, — шутливо сморщила Аня лицо, — салаты уже нарезаны, а мясо замариновано.
Она задумалась и просидела так минут пятнадцать. Федя ковырялся на полу, ловко собирая мелкие детали робота.
Потом Анна взяла книгу и снова звонок. На этот раз она только глянула на экран, и ее словно прошибло током. Первым трусливым порывом было не отвечать. Но Федя поднял голову и посмотрел внимательно на мать. Он заметил, что сигнал идет давно, а мама не жмет на прием.
— Аня, не бросай трубку.
— Я не собиралась.
— Я позвонил и все рассказал родителям.
— М… Неужели ты совершил единственный мужественный поступок в своей жизни?
Теперь все встало на свои места. Почему так странно и осторожно разговаривали с нею обе мамы. А отцы наготовили на завтра целый пир. Они уже все знают, оказывается.
— Пожалуй, да, — согласился с её колкостью Павел, — я обязан был все рассказать им. И объясниться с тобой.
Аня молча приготовилась слушать. У нее не было в планах обвинять его в том, что он испортил ей жизнь, что она потратила на него зря свои самые лучшие годы. Тем более она не собиралась угрожать ему тем, что настроит против него детей и не позволит общаться, что обдерет как липку, и что его кикимора бросит его сразу же как узнает размер алиментов. Она просто для себя уже все решила, и Павел это тоже знал.
— Я знаю, что ты очень хороший человек, — говорил ей муж, — уверен, что ты даже не попытаешься чинить мне никаких пакостей. Я просто хочу тебе сказать, что я очень тебя уважаю и ценю. Ты мать моих детей. Ты заботливая, умная, веселая, красивая. Я тогда на тебя запал, на самом деле не потому, что ты в меня влюбилась без памяти, и воспользовался ситуацией. Ты мне и правда понравилась. И я видел огонь в твоих глазах. В тебе есть качества просто неоценимые для женщины. Ты мудрая, заботливая и верная, чего нельзя, впрочем, сказать обо мне. Вот честно, я очень старался. Поверь мне, Аня! Очень хотел тебе соответствовать и быть для тебя таким, каким ты мечтала меня видеть. Каким я обязан был быть для тебя. Прости, но у меня не получилось. Я пытался тебя полюбить всем сердцем и душой так, как любила меня ты, и как того заслуживала, но не смог. Мне очень стыдно, что ты вот так обо всем узнала. Я трус! Я это признаю и рад, что это произошло сегодня. Иначе я бы продолжал тебя обманывать и дальше.
