— Мой айфон! Последняя модель! Да вы знаете, сколько он стоит, мелкие засранцы?!
— Не смей так разговаривать с моими детьми! — вырывается у меня.
— А как мне с ними разговаривать?! — она поднимает телефон, с которого стекают грязный потёки. — Они же специально! Ты что, не видишь? Приструни их немедленно!
— Ничего страшного не случилось, — пытаюсь её успокоить. — Сейчас протрём, просушим... С телефоном всё будет в порядке.
— В порядке?! Да он же... А-а-а! — она топает ногой, как капризный ребёнок.
Мальчики стоят притихшие, но в глазах — ни тени раскаяния. Только какое-то мрачное удовлетворение.
И я вдруг понимаю — я не имею права их отчитывать. Это скорее меня нужно отчитывать, что я притащил своего “друга”, с его истериками и претензиями.
Вечереет. Костёр потрескивает, искры улетают в тёмное небо. Денис, оказывается, гитару прихватил — молодец, весь в меня!
Перебирает струны, и мы затягиваем "Звезда по имени Солнце". Мальчишки подпевают — знают все слова, надо же! А я и не знал, что они такие песни любят.
— Фу, ну что за древность? — Илона картинно морщит носик. — Давайте что-нибудь современное! У Бузовой такие классные песни, зажигательные. Или Клавы Коки. Я вам сейчас поставлю…
Тянется к телефону, но Денис останавливает её одним взглядом:
— Знаешь, есть песни-однодневки — прозвучали и забылись. А есть вечные. Те, что цепляют душу, заставляют думать. Их десятилетиями поют и будут петь, потому что в них есть смысл, глубина. Как у Цоя или Высоцкого. И люди такие же бывают — одни как эти песни, с глубиной, с душой. А другие — пустышки, однодневки.
— Пфф, какой умный! Ты это… как его там… вундеркинг что ли?
Мальчики заливается смехом, Денис вздыхает и чешет затылок, Илона, выпрямившись, добавляет:
— В наше время никто такое старьё не слушает.
— В "ваше" время? — прищуривается Денис. — А сколько вам лет? И вообще, эти песни — они часть нашей семьи. Папа их любит, и мама, и мы с братьями. Мы их на каждом семейном празднике поём, у костра, в машине в долгой дороге. Только вам они не нравятся... — он делает паузу. — Может, потому что вы здесь чужая? В нашей семье чужая?
ГЛАВА 43
Илона запинается, краснеет:
— Ну... я имела в виду... в смысле, сейчас же другая музыка популярна!
— Популярность и ценность — разные вещи, — Денис берёт новый аккорд. — Пап, помнишь, как вы с мамой "Милая моя" пели? Давай её! Это же ваша с мамой песня была, на свадьбе даже играла.
Сердце сжимается от ностальгии. Точно, мы с Мариной любили эту песню. Она у нас даже на свадьбе звучала...
Подхватываю знакомые строки, и сразу нахлынули воспоминания:
"Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены..."
Илона демонстративно утыкается в телефон, листает ленту. А мальчишки смотрят на меня как-то особенно внимательно.
Особенно Денис — будто насквозь видит.
И от этого взгляда становится неуютно. Словно сын понимает что-то важное, чего я сам ещё не осознал.
— Пап, а расскажи страшилку! — просит Кирюша, прижимаясь ко мне.
— Ой, нет, только не ужастики! — Илона демонстративно вздрагивает и придвигается ближе, кладёт голову мне на плечо. — Я такая впечатлительная! Ярик, мне холодно...
Она дрожит в своей розовой курточке, больше похожей на фантик от конфеты. Ну а чего ты хотела? Это тебе не Facegram-фотосессия, здесь природа, ночью холодает. Нормальные люди в поход в пуховиках ездят, в тёплых штанах, а не в этих твоих лосинах в обтяжку.
Денис бросает на нас мрачный взгляд и демонстративно отодвигается.
— Фу, как дымом воняет, — Илона брезгливо принюхивается к своим волосам. — И эта рыба... меня до сих пор мутит. Как вы это едите?
— Нормальная рыба! — возмущается Саша. — Свежая, только из реки. Не то что суши гадские!
Телефон в кармане начинает звонить. Марина. Чёрт... Наверняка уже увидела фотки.
— Извините, — поднимаюсь. — Я сейчас.
Отхожу подальше от костра. В трубке — ледяная ярость:
— Ты совсем с ума сошёл? Притащил свою любовницу на отдых с детьми?!
Пытаюсь оправдаться, но каждое слово звучит фальшиво даже для меня самого. А в голове бьётся: она права, чёрт возьми, права! Но я же как лучше хотел! Да и Илона очень просила — я не смог отказать.
Что я творю?
Возвращаюсь к костру. Илона улыбается, похлопав рядом с собой:
— Кто звонил, Ярик?
От этого "Ярика" передёргивает. Мальчишки смотрят исподлобья — обстановка накаляется.
— Ладно, мальчики, отбой! — командую, пока не разгорелся конфликт. — Завтра рано вставать, на рассвете клёв лучше.
Пацаны разбегаются по палаткам. Слышно, как они там возятся, переговариваются шёпотом, хихикают. Господи, какое же это счастье — вот так, всем вместе! Жаль только, Марины нет...
— Ярик, — мурлычет Илона. — А мы куда пойдём спать?
Вот ведь... Надо поселить её в отдельную палатку. Пусть пацаны втроем спят. Они поместятся.
***
Ночью слышу, как тихо расстегивается молния палатки. Кто-то приближается ко мне, шорох спальника.
— Ярик... — горячий шёпот у самого уха. — Я замёрзла...
Илона скользит ко мне под одеяло, прижимается всем телом. От неё пахнет приторными духами — неуместный, чужой здесь запах. Её пальцы пробираются под футболку, спускаются ниже, к ремню...
— Не надо, — перехватываю её руку.
— Почему? — она тянется поцеловать меня. — Все спят...
Описать этот момент подробнее?
И тут из соседней палатки раздаётся всхлип:
— Папа! Папочка!
Кирюша! Вылетаю из спальника, расстегиваю полог. Малыш стоит у входа в мою палатку, по щекам текут слёзы.
— Мне страшный сон приснился! — бросается ко мне на шею. — Можно я с тобой посплю?
— Конечно, сынок.
Он забирается между мной и Илоной, прижимается, сопит в плечо. Илона резко встаёт:
— Пойду... в другую палатку.
Обиженно поджимает губы, но мне всё равно. Глажу сына по голове, и на душе становится спокойно и правильно.
***
Утро начинается с истошного визга:
— А-а-а! Помогите!
Илона вылетает из палатки как ошпаренная, путаясь в спальнике:
— Там... там... огромный паук! Прямо по лицу полз! Я не могу! Он укусил меня!!! АААА!!!
— Где? — Саша с любопытством заглядывает внутрь. — А, обычный паучок! Безобидный совсем.
— Безобидный?! — Илона трёт
