учили. Но я вспоминаю не универ, не последующую интернатуру. Я вспоминаю молитву, которой учил меня отец.
Повторяю ее как заведенная.
О, Всевышний, только не забирай его жизнь!
Глава 42
Звук сирены приближается, не оборачиваясь, ощупываю Алана, осторожно пытаясь найти повреждения.
— Боже, что, что с тобой?
— Лена… — тихим стоном.
— Тебя ранили? — запинаюсь, стараюсь дышать ровно, но дыхание сбивается.
Он не отвечает! Глаза приоткрываются, расфокусированы смотрят в небо, веки медленно смыкаются. Отъезжает, блин!
Нервно хлопаю по щекам, пытаясь не дать ему “уехать”.
— Не теряй сознание! Ты же мужик! Ты должен стойко переносить все тяготы! — не знаю, поможет ли моя тирада, но надеюсь взбодрит его!
Не помогает. Глаза закрыты, не получается привести его в сознание и от этого паника нарастает. Но руки действуют независимо от стресса, расстегиваю пальто, ощупываю его бока, грудную клетку, он цел, видно ему хорошо зарядили в бок или солнечное. Одно радует — видимых повреждений нет, грудная клетка вздымается, но он отлетел от машины на добрый метр при столкновении, все повреждения могут быть скрыты и голова, должно быть жестко встретился с асфальтом затылком.
Сирена взрывается своей громкостью в моих ушах.
Но машины никакой нет. Оглядываюсь по сторонам. Мне нужна помощь. Звук выключается. Воронцова садится рядом.
— Женя! Что это? Где полиция?
— Я чуть не оглохла сама, — прочищает уши, выключив сирену на телефоне.
— Это не полиция? — разочарованно.
— Как бы она приехала так быстро?! — всплескивает руками, истерично и с надрывом тараторит. — Хотела спугнуть этих тварей! Куда ты одна помчалась на толпу мужиков?!
— Совершенно не до этого сейчас, Жень!
— Бесстрашная ты или безбашенная! — продолжает ругаться. — Что с ним, ранили?
— Нет вроде, но я не знаю, какие последствия наезда. Срочно нужна каталка. Я не дотащу его на себе!
— Сбрендила, как ты хочешь на себе донести здорового мужика?
Ощупываю ноги.
Она хлопает его по щекам безуспешно пытаясь привести в сознание.
— Женя, умоляю тебя, приведи помощь из больницы, Михалыч должен быть на смене. Я с ним останусь.
— Да, да конечно, я бегу уже, — вскакивает, но бежит она в своих красивых сапожках на стальной шпильке не очень резво.
Приподнимаю его голову, затылок мокрый, не понимаю от влажного асфальта или... Ощупываю, крови на пальцах нет. Выдыхаю с облегчением. Может отделается сотрясом. Сдергиваю свой снуд и осторожно подкладываю под голову.
ожидание, затягивается, кажется что время идет бесконечно долго или остановилось вовсе.
Жду, и не могу сдержать своего нетерпения и негодование за его безрассудство. Как он так попал?! Оно льется из меня потоком.
— Ну пожалуйста, не умирай только, ты обязан жить! — пытаюсь уговаривать его, если бы он мог меня слышать! — У тебя дети! — толкаю бесчувственное тело в отчаянии, не получая никакого отклика.
Опускаю на грудную клетку руку, в самую серединку, к сердцу, оно стучит мне в ладонь успокаивая. Пока оно бьется он живой.
Утыкаюсь лицом в его белоснежную рубашку сминая ткань руками. Она очень быстро становится мокрой под пальцами. Но оторваться от него нет сил. Пока я с ним мне верится, что плохого ничего не случится. Я смогу задержать его душу в теле.
Как сложно ждать, когда речь заходит о жизни любимых.
— Ленка! Умерла что ли там тоже?! — слышу взволнованный голос Женьки.
Грохот колесиков каталки после нашей тишины кажется оглушающим, приводит в чувства.
— Ох ты ж… матушку вашу! — выругивается Михалыч.
Отрываюсь от теплой груди, подскакиваю на ноги.
— Я в порядке, с чего бы мне умирать?
— От разрыва сердца, кто тебя знает?! — Женя взмахивает руками как раненая птица.
— Со мной все в порядке. Михалыч, его срочно надо к нам в травматологию.
— Да вижу. В себе? — не дожидаясь ответа, приседает рядом, бьет по щеке. — не в себе. Давай на каталку, разберемся в приемном. Складывает каталку и мы погружаем:
— На счет три, перебрасываем на каталку.
Пока катим его в больницу Михалыч расспрашивает, что случилось. Женя семенит рядом. Рассказываю немного сумбурно все события по порядку.
— Вот же оборзевшая шпана! — негодует он, — уже на врачей нападают у больницы. Твери! — с чувством выговаривает.
В приемном завозим в первый пустой бокс.
Медсестра помогает снять его пальто, забирает. Оно мокрое и грязное со спины.
Михалыч проводит первичный осмотр. Подносит нашатырь к носу.
Алан дергается, отстраняясь от резкого запаха.
Глаза открывает, расфокусировано моргает.
Нависаю над ним, обхватив лицо ладонями. Слава Богу живой!
— Ангел, — смотрит на меня глазами своими цвета густого темного шоколада. Ресницами черными, пушистыми моргает.
Сердце радостно екает. Вымученно улыбаюсь, волосы за ушко заправляю. Согласна поработать ангелом, лишь бы с ним все в порядке было.
— Эк тебя угораздило, мужик. Имя свое помнишь? — вмешивается Михалыч, просвечивая зрачки.
Алан хмурится, морщится. Я задерживаю дыхание. Неужели удар в затылочную был настолько силен?
— Алан, — отвечает тихо и глаза закрывает, сжимая плотно губы. Бледный как смерть, мне невыносимо. Представляю его боль и она в груди у меня ноющим спазмом отдается.
— Фух, живой, — выдыхает Женя рядом, заглядывая через плечо.
— В травму его, блин и на рентген, всего просветить.
Алан морщится и сжимает зубы скрипя.
— Где болит, сам признавайся, — предлагает Михалыч.
Вахабов на меня смотрит, отворачивается, морщась, тяжело выдыхая боль сквозь зубы.
— Затылок нужно проверить, он головой ударился при падении, и в брюшную область был удар. — вместо него отвечаю.
— Так, Лена, Евгения — посторонние на выход,
— Как? Я же помочь могу!
Мысли себе не допускаю, что выйти сейчас нужно.
Снимаю пуховик, быстро халат дежурный с вешалки дергаю, руки торопливо намываю.
— Лена твой телефон и шокер, — протягивает Женька, — а я побежала, ладно? Меня дома ждут.
— А? Да, да. — забираю свои вещи.
Михалыч одобрительно смотрит на шокер.
— Пригодился хоть?
— Нет. Ни разу еще не пользовалась. Они слишком быстро уехали.
— Пусть так и дальше будет. Не дело девушке хрупкой на толпу мужиков с одной “дергалкой”.
Алан показывает на ногу. Она основной источник его болевой нагрузки. Левую штанину разрезаем. Гематома цветет в месте удара, на левой голени уже появился отек. Здесь без перелома не обошлось. Переглядываемся с Михалычем. Столкновение с машиной не прошло без последствий. Правая нога чиста. Ее
