Кейденс гораздо раньше, чем её мать. Как ты думаешь, почему Тина никогда не продала её на улицу? Она бы сделала это, знаешь, эта ведьма. Она повесила ценник на своих дочерей.
Мои пальцы дрожат.
— Как только она достигла возраста, я послал Мюлье в тот лаундж, чтобы предложить ей место в «Редвуд Преп».
Мое сердце перестает биться на целую минуту.
— Разве тебе это не показалось странным? — брови Джарода взлетают вверх. — Кейденс предложили стипендию в последний момент. Без сопротивления. Ты правда веришь, что у одного паршивого учителя была такая власть?
Я прикусываю нижнюю губу до крови. Отец дергает за ниточки дольше, чем я мог себе представить.
— Я хотел сделать её следующей большой артисткой. Я знал, что в ней это есть. Она красивая, талантливая и такая сломанная. Но Датч… — челюсть отца каменеет. — Датч разрушил мои планы, влюбившись в неё. Женщины… — он качает головой. — Они погибель для нас, мужчин Кросс.
Я делаю медленный, ровный вдох, пытаясь игнорировать металлический запах крови в воздухе. Масштаб манипуляций отца полностью раскрывается в моем сознании. Он положил глаз на Кейденс много лет назад.
У меня больше нет сил блевать, я просто сгибаюсь и откашливаюсь слюной и желчью. Слабо вытираю слюну, стекающую по подбородку.
— Т-ты правда думаешь, что я буду держать это в себе? Я могу записывать всё это прямо сейчас. Я могу добиться твоего ареста.
— Ты правда думаешь, что сможешь это сделать, Финн?
Мои ноздри раздуваются. Я вспоминаю, как меня избили в тот день в переговорной Куросаки. Якудза не дадут жить ни мне, ни моим братьям, если это выйдет наружу.
Джарод машет рукой.
— Твой отец беспокоится, что я воспитал тебя слишком мягким. Он прав. Чтобы защитить тебя, я позволил тебе расти среди цыплят, зная, что ты орел. Мои сыновья, конечно, цыплята.
Стыдно, насколько всё становится ясно в этот момент. Джарод Кросс никогда не относился ко мне как к сыну, но я глупо потратил всю жизнь, пытаясь угодить ему как отцу. Он дергает дорогой костюм, будто он ему жмет.
— Я должен прикрываться. Я должен скрываться. Я должен быть так осторожен с образом, который видит мир. Это… — он указывает на темную, зловонную комнату и кровь на полу, — всё твое. Ты не понимаешь? Тебе не нужно носить маску. Тебе не нужно притворяться цивилизованным, соблюдать законы и мораль. Ты выше всего этого, Финн.
Я отступаю назад.
— Я никогда не стану таким.
— У тебя нет выбора. Думаешь, команда «Grave City» — худшая из твоих проблем? Куросаки вот-вот захватит этот город. Всё вот-вот изменится.
Я не могу вынести здесь ни секунды, слушая его злодейский монолог. Я резко разворачиваюсь.
— Я ухожу.
— Я еще не закончил.
Я шагаю прочь. И тут слышу выстрел. Комната настолько мала, что звук рикошетит, грозя разорвать мои барабанные перепонки. Останавливаюсь, пригибаюсь и закрываю голову руками. Звенит тишина. Я дрожу, осознав, что мог умереть. Просто так. В мгновение ока.
Джарод Кросс подходит, пистолет свисает у него на боку. Он мягко берет меня под локоть и помогает подняться.
— Прости меня. Мы с твоим отцом пытаемся преподать тебе один и тот же урок, но у него больше терпения, чем у меня.
Я едва слышу его. Мое сердце бьется снаружи грудной клетки. Мое тело не кажется моим.
Мягким, отеческим тоном Джарод говорит:
— Ты умный парень, Финн. Ты знаешь, что когда-нибудь тебе придется владеть этим оружием. Ты не настолько наивен, чтобы думать, будто сможешь присоединиться к отцу и сохранить руки чистыми.
Я весь дрожу, ноги приклеены к полу.
— Если ты знаешь, то пропусти моральную дилемму. Чем дольше ты медлишь, тем опаснее это становится для тебя и всех вокруг.
Он говорит еще что-то, но я ничего не слышу и не чувствую. В состоянии шока я позволяю Джароду вытолкать меня вверх по лестнице и из фабрики. К тому времени, как я прихожу в себя, я уже в машине, и мы возвращаемся в город.
Я смотрю в окно, тело напряжено и холодно. Всё, что я вижу — это коричневый мешок на голове Дэниела. Закончит ли он тем, что «передозирует» в случайном темном переулке, как мама Кейденс?
Хруст чипсов возвращает меня к Джароду Кроссу. Он невозмутимо ест, просматривая документы. Заметив мой взгляд, он улыбается.
— О, я слышал о девушках, но чтобы ты знал — это был не я. Я бы не посмел сделать что-то, что расстроит тебя, Финн. В конце концов, — он подмигивает, — мы в одной команде.
Горло сжимается, и я начинаю колотить по двери, пока водитель не съезжает на обочину. Оказывается, человек может стошнить, даже на пустой желудок.
Глава тридцатая
ДЖЕЙ
Келли ведет себя просто нелепо. Я фыркаю, глядя на сообщение, которое только что всплыло на экране моего телефона.
«Мне плевать, сколько раз ты будешь угрожать мне своими пальцами, перепачканными в чипсах, неудачница. Встань с дивана своей мамочки и стань продуктивным гражданином, вместо того чтобы преследовать меня и мою семью!»
Сообщение пришло с номера Шона, но нет ни единого шанса, что это написал он. Он слишком труслив, чтобы отвечать на те сообщения, которые я отправляла как «Джинкс».
Ох, Келли.
Я представляю свою единственную подругу, склонившуюся над телефоном мужа, пока он крепко спит рядом. Она в ярости пытается спасти свой фарс, который называет браком. Почему? Я просто не понимаю.
— Как мне с этим справиться? — я кручу телефон в ладони.
Келли нужен развод. Ей также нужно подать иск в суд и заявить на Шона в полицию, но я не могу заставить её сделать хоть что-то из этого. И я не могу сделать это за неё.
Как же это раздражает!
Мне бы хотелось подключиться к её мозгу и перепрограммировать его. Я бы скачала zip-файл с названием «Самоуважение» и установила программное обеспечение под названием «Стержень».
Мой компьютер издает звуковой сигнал — пришло уведомление. Я перестаю вертеть телефон и смотрю на экран. В терминале открыто окно сообщения.
Восторг разливается по венам, вытесняя раздражение, которое я
