чувствовала из-за Келли.
Да! Я нашла брешь в шифровании. Копая глубже, я понимаю, что это не просто дыра.
— Черт возьми. Это сообщение.
Я пододвигаю стул ближе к монитору и нажимаю кнопку расшифровки. К сожалению, я получаю набор слов, которые ровным счетом ничего для меня не значат.
— «Пианино. Крыша. Больница. Кольцо». — Я откидываюсь на спинку кресла, и оно громко скрипит. — Что это значит? Это место?
Я ищу в интернете рестораны, отели, пляжи или города по всему миру, в названиях которых есть слова «пианино», «крыша», «больница» и «кольцо». Программа выдает почти тысячу результатов, но ни одного, где присутствовали бы все четыре слова.
Взволнованная, я срываю компрессионные наперстки и швыряю их в ящик стола. Больше всего на свете я ненавижу проигрывать, а это шифрование будто издевается надо мной каждый день. Похитители намеренно оставили для меня крошку хлеба посреди дороги, а я даже не могу её разгадать.
Теперь они просто насмехаются надо мной.
Я съезжаю на стуле, пока кончики пальцев ног не касаются пола, и кручусь вокруг своей оси. Не думаю, что поиск по ресторанам — верное направление.
Тот, кто забрал Кейденс и Грея, извлек уроки из моей последней атаки на их систему. Они держат виртуальную дверь запечатанной, как гробницу. Ни один вирус, ни одна программа, ни один алгоритм или ИИ не могут её взломать.
Это значит, что внутрь мне не попасть. Но эти четыре слова выбрались наружу. Это не может быть случайностью.
Хватаю блокнот и ручку, записываю каждое слово и начинаю переставлять буквы, пытаясь составить новые слова. На двухсотом варианте я сдаюсь и передаю задачу Генри, который находит примерно столько же бессмысленных комбинаций.
Изучив оба списка, я готова рвать на себе волосы.
— «Пианино. Крыша. Больница. Кольцо». Что это такое?
Может, это как-то связано с «Королями»?
Я звоню Финну, но он не отвечает, поэтому я оставляю ему сообщение: я вышла на след, и мне нужна его помощь, чтобы расшифровать подсказку.
Часы в углу монитора показывают 23:15.
Веки тяжелеют, голова гудит, но я тянусь к секретному запасу энергетиков, за которые доктор Кенджи убил бы меня, если бы узнал. Открываю банку, делаю большой глоток и размышляю вслух: «Это криптографическая математика? Если перевести каждую букву в число, которое она представляет в иврите или латыни…»
БАМ.
Моя голова резко дергается вверх на шум.
ХЛОП. ТУК.
Звучит так, будто двери с грохотом распахиваются и ударяются о стены. В коридоре гремят шаги.
Я вытягиваю шею, чтобы заглянуть наружу. В центре моей двери есть узкое стеклянное окошко, в нем видна толпа людей, рвущихся вперед.
Что за переполох? Пожар?
Я вскакиваю. Глаза сразу устремляются к ящику, где хранятся лекарства для сердца. Я бы позволила всему этому месту сгореть дотла, но я ни в коем случае не могу оставить эти таблетки.
Быстрым шагом направляюсь к ящику, хватаю бабушкину «Книгу обещаний» и одновременно поглядываю на дверь, проверяя, близко ли огонь.
— Я люблю тебя! — визжит какая-то девушка снаружи и начинает громко рыдать.
— Что за фигня? — я толкаю ящик бедром, чтобы закрыть его, и плетусь к двери.
Теперь, присмотревшись, я понимаю, что мое первое впечатление могло быть неверным. Толпа не бежит в страхе от катастрофы. Все люди снаружи улыбаются, за исключением нескольких, которые плачут от обожания. У большинства в руках телефоны, другие размахивают ручками и блокнотами.
Любопытно. Я прижимаю руку к двери, чтобы оттолкнуть её, но она распахивается сама. Я отступаю назад, когда в мою больничную палату вваливаются две высокие, внушительные фигуры.
— Так, спокойно. Всё нормально, — Зейн Кросс одаряет толпу такой обаятельной улыбкой, что как минимум семь девушек — да, я посчитала — падают в обморок прямо на пол.
— Закрой дверь, — шипит Датч.
— Я пытаюсь! — Зейн вцепляется в ручку, его бицепсы напрягаются. — Они слишком сильные.
В этот момент больничные охранники пробираются сквозь толпу. Они выставляют руки вперед, используя свои тела как баррикаду, чтобы не пустить фанатов внутрь.
— Тише! — ругается врач, жестами призывая толпу к порядку. — Это больница! Люди пытаются восстановиться! Довольно!
Датч помогает Зейну, и вдвоем они захлопывают дверь.
— Есть что-нибудь, чем можно забаррикадировать её? — спрашивает Датч.
Я с трудом сглатываю.
— З-замок есть. — Я установила его, когда осознала, что из-за состояния здоровья никогда не смогу построить жизнь за пределами больницы.
— Удобно, — говорит Зейн.
Датч запирает замок, а Зейн задергивает шторы. Снаружи шум становится все тише и тише, пока охранники разгоняют толпу.
Я смотрю вверх, часы на руке пищат, когда адреналин ударяет в голову. Я что, сплю?
Хотя я предпочитаю мрачную, почти угрожающую красоту Финна, Датч и Зейн оба невероятно хороши собой. У Зейна густые вороные волосы, точеная челюсть и самые интенсивные голубые глаза, что я когда-либо видела. Будто он украл кусочек неба при рождении.
Он бросает на меня легкую улыбку, от которой у меня подкашиваются колени.
У Датча такое же лицо, как у Зейна, только глаза уникального янтарного цвета, и он не так часто улыбается.
Солист запускает пальцы в свои светлые волосы:
— Мы снова встретились.
— По крайней мере, в этот раз я в сознании.
В комнате воцаряется тишина. В этот момент я была бы рада даже вымученному смешку, но и Датч, и Зейн смотрят на меня так, будто я инопланетянка, высадившаяся с материнского корабля. Полагаю, шутка им не понравилась?
— Прости, что вломились, — Зейн бродит по комнате, осматривая каждый сантиметр. — Но я хотел представиться.
Датч ворчит:
— Расскажи ей правду.
— Зачем? Разве она не должна уже всё знать?
Мое сердце колотится. Часы на руке издают предупреждающий сигнал. И одна фраза шепотом проносится в мозгу… они всё знают.
Глава тридцать первая
ДЖЕЙ
У меня во рту пересохло, и я медленно отступаю от двери, шаря глазами в поисках хоть какого-то оружия. «Джинкс» выкачала из одного только Зейна кучу денег. А Датч… Игры с ним и Кейденс стали тем самым катализатором, который привел к
