сильно увеличился в размере, и продолжаю.
— Я сейчас оближу головку, а ты скажешь – нравится или нет.
Глеб хотел что-то сказать, но его голос резко садится, потому что я быстро, боясь передумать, беру головку в рот. Проведя языком по бархатной поверхности, я обхватываю ствол ладонью и принимаюсь теорию превращать в практику.
По тому как дрожит Глеб, я понимаю, что делаю всё более-менее правильно, а когда я слышу его хриплый стон, низ живота наполняется тяжестью.
Оборвав ласку, я снова поднимаю глаза на Глеба и сбиваясь с дыхания говорю.
— Хочу, чтобы ты тоже поласкал меня там… губами…
Отчего-то глаза наполняются слезами, а в душе зарождается такая нежность и тяга к Войтову, что хочется кричать на весь мир о своей любви к нему. Но признание не успевает сорваться с губ – Глеб резко поднимает меня с колен и садит на край тумбы-раковины.
— С ума меня сведёшь, — ошалело бормочет Войтов и резко раздвигает мои ноги.
Его горячие губы обжигают кожу на животе и я вскрикиваю от предвкушения.
— А ты меня, — со стоном выталкиваю изо рта и откидываю голову назад, когда чувствую, как губы оказываются на лобке…
***
Звук будильника таранит спящее сознание и я возмущённо мычу. Я не смогу сейчас встать, даже если меня обольют ледяной водой. Глеб тоже вымученно стонет и хрипло матерится. Его руки сильнее сжимают мою талию, а макушку согревает теплое дыхание.
— Надо вставать, — раздается следом за вторым звонком будильника.
Я отрицательно качаю головой и накрываю его ладони своими.
— Давай ещё полчаса поспим. Марианна пока позавтракает… то-сё и мы спустимся.
Глеб целует меня в шею, отчего мурашки табунами расходятся по телу.
— Не-а. Мари не станет ждать.
— Ну и пусть. Мы без неё доедем.
Войтов резко переворачивает меня на спину и ложится сверху.
— Не выдумывай. И прекращай с ней войну, София. Она не враг.
В ответ я скептически улыбаюсь.
— Она хочет заграбастать тебя себе.
Глеб качает головой.
— Хочет-хочет. Но у нее ничего не выйдет, а если…
Я прикусываю язык, потому что в дверь начинаю тарабанить. Бьют сильно, кажется даже ногой.
— Пришла святая Мари, — шиплю я, — и конечно она не из-за ревности выбивает дверь в номер ногами.
Войтов поднимается и принимается искать брюки.
— Ты так ей и открывай… голый. Пусть она поймет, что мы ночевали в одной кровати.
Глеб, к сожалению, находит свои брюки, и отвечать на мои выпады не спешит. Подойдя к двери, он бросает мне – «прикройся» и сразу поворачивает ключ в замке.
На пороге оказывается не Мари, а люди в форме.
— Здравствуйте, — слышится сухой голос полицейского, — Войтов Глеб Александрович?
— Да.
— Нам сообщили, что вы нарушили подписку о не выезде, поэтому мы вынуждены вас задержать.
Глава 51
Три месяца спустя…
Закутавшись в тёплый плед, я подкинула дров в печь и сжала замерзшими пальцами кружку с горячим какао. Сегодня я впервые топила баню. Попытка номер один растопить печь закончилась неудачно – предбанник заволокло едким дымом и мне пришлось распахнуть все дверие, чтобы выпустить чад из бани. Когда дым вышел, я снова приоткрыла дверцу печки и подкинула в топку новую порцию дров. В последнем разговоре Глеб упомянул о желании помыться в бане и я, во что бы мне это не встало, хотела порадовать его. Я готова была на что угодно, лишь бы помочь ему забыть последние три месяца кошмара.
Усевшись на деревянную лавочку, я откидываю голову назад и вновь возвращаюсь в тот день, когда видела Войтова в последний раз.
***
Глебу дали пять минут на сборы и я тоже стала собираться. В груди пекло и всё время хотелось его целовать, на что Войтов пытался отшутиться – «надолго меня не задержат», но я то видела каким напряжённым он был.
Когда все было собрано, мы вышли из номера и тут же наткнулись на четверых сотрудников полиции, которые взяли нас в кольцо.
— Как будто опасного преступника вяжете, — злобно шикнула я и вцепилась в ладонь Глеба мертвой хваткой.
Глеб предупреждающе посмотрел мне в глаза, а самый рослый из полицейских, криво усмехнулся.
— Нам сообщили, что вы решили скрыться от следствия и намерены пересечь границу с Казахстаном, а там и затеряться недолго.
— Бред, — отозвался Глеб, — завтра утром я намерен был вернуться в город.
— Тогда почему не сообщили о поездке следователю? В отношении вас три серьезные статьи, а вы спешно покидаете город!
— Он не виновен, — говорю я, глядя на здоровяка.
— Это не нам решать. Суд разберётся, а пока пройдемте в машину. Мы вас доставим до места.
Войтов ловит мой взгляд и натянуто улыбается.
— Иди в номер Мари, Софа. Расскажи ей всё и пусть она позвонит адвокату.
— Тебя не посадят? – всхлипнув спрашиваю я.
— Нет, конечно.., — начинает Глеб, но здоровяк его перебивает.
— Скорее всего вас поместят в СИЗО на время следствия, гражданин Войтов.
До сих пор я помню взгляд Глеба в ту секунду. Тоска и мрак опутали его бледное лицо и лишили губы цвета. Когда я увидела его таким, сразу поняла – всё не так легко, как мне казалось раньше. Скорее всего Войтов догадывался о том, что ему предстоит понести наказание за преступления, которые он не совершал. Тогда я ещё многое не знала и не понимала.
Тетка попыталась обвинить Глеба в преступлениях сразу по трем статьям. К счастью в двух случаях она оплошалась – истек срок давности. А вот по одной статье срок давности составлял шесть лет и следователи мертвой хваткой вцепились в это дело. Якобы Глеб с помощью юриста и моего погибшего брата напоили деда Войтова лекарствами и заставили его подписать документы на имущество. Тем самым они завладели жилплощадью пожилого человека, который в скором времени умер. После смерти деда, его дом они продали, а деньги разделили. Чушь, конечно, но это стоило доказать. В то время дед Глеба действительно принимал сильнодействующие препараты и подписывал бумаги в присутствии Сережки и юриста. Войтов сам рассказывал об этом Анфиске когда-то и она, будто специально, запомнила этот факт.
Марианна долго обвиняла меня в том, что Глеб нарушил подписку о невыезде. Если бы он оставался в городе, то на время
