по душе стало прозвище? Артемом его называют только родные и близкие, к коим я больше не отношусь.
— Да, забыла. Как ты и просил. Я всё забыла, Хантер. Что тебе еще от меня надо? — срываюсь я, теряя внешний покой. Отворачиваюсь от него, зажмуриваюсь, усмиряю дрожащие губы.
— Лиза…
Хантер делает шаг вперед.
— Стой! Не приближайся, — резко останавливаю его, в протестующем жесте выставляя ладонь. Опасливым взглядом измеряю расстояние между нами. Метра три разделяет нас, более менее безопасная дистанция, на которой надо держаться. Подпускать Хантера ближе просто запрещено — шарахнет, убьет обоих, случится ядерный взрыв, не знаю каких еще ужасных последствий можно ожидать.
Он замирает, видя как меня колошматит изнутри, и отступает назад. Опускает голову и говорит обреченно:
— Мне плохо без тебя, — сглатывает. — Ломает чертовски, Лиз.
— Ммм, да, я видела сегодня как ты страдал, когда сосался с бабой в клубе, — гневно сверкают глаза. — Бедненький…
Мой сарказм заставляет скривится его губы.
— Ну ты тоже не отставала…
— Я девушка свободная, с кем хочу, с тем и целуюсь, — складываю руки на груди, гордо приподняв подбородок.
— И как? Понравилось? — вонзается в меня ревностный укол со стороны.
Заминка после вопроса рождает сомнения у обоих. Ничего особенно приятного в поцелуе не было, во время него я думала только о мерзавце, который обжимался поодаль с рыжей.
— Может быть, — хмыкаю и смеряю парня взглядом. — А тебе?
— Нет. Противно и мерзко, — сразу отвечает он.
— Поверила бы, если бы твои слова хоть что-то значили. Грош им цена. Говоришь одно, а делаешь совершенно по другому.
Хантер прищуривает глаза, недовольно поджимает губы на то, какая я упрямая и неприступная. Как закрытая глухая дверь — сколько не долбись, всё одно.
— Если бы мне понравилось, то меня бы здесь не было, — твердо говорит он и после короткой паузы уже мягче добавляет. — Поцелуи с тобой — самые лучшие и желанные.
— Так значит? Ладно, — приспускаю ресницы. Прочистив горло, отвечаю в его же манере. — Если бы мне понравилось целоваться с Герой, то здесь бы был не ты, а он. И окно бы мое было надежно закрыто.
Хантер усмехается, я замечаю на губах легкую улыбку. Как будто почувствовал просвет, что ему дали шанс, и не все потеряно.
— Я скучаю по тебе, — подкрадывается ближе к моему сердцу.
— Ничем помочь не могу.
Парень игнорирует мой холодный ответ.
— Стоит мне закрыть глаза, там ты. В моих мыслях, постоянно… — встряхивает головой, будто в ней поселилось наваждение.
— Тогда не закрывай глаза.
— Это не поможет. Потому что ты поселилась куда глубже, — обозначает ладонью место с левой стороны груди. Смотрит на меня так проникновенно, что дай ему времени больше, он проберется в душу.
Обрываю взгляд. Держи себя в руках, Лиза. Не подавайся. Что если он опять играет?
Но для чего ему играть? — бьется в истерике мягкая любящая часть меня. Унижаться, извинятся, признавать ошибки и свои чувства?
— Я наговорил тебе чуши, лишь бы ты поверила и …
— А кто тебе сказал, что я хочу выслушивать твои объяснения? — грубо обрываю его я. — Выговорись в другом месте.
Защитная реакция работает полным ходом. Если я буду прислушиваться, я поверю. Знаю, что поверю. Я уже начинаю верить…
— А ты жестокая… — улыбается через боль Хантер.
— У меня был хороший учитель, — дергаю плечом. Губы, которые растягиваю в ответной улыбке, охватывает спазм.
Он кивает, припоминая разговор в коридоре после тренировки. Тогда от его резкий слов мне было очень больно. И сейчас, по факту, не меньше. Я не могу подпустить его ближе, даже если сильно хочу, что-то внутри меня нажимает на стоп.
— У тебя был дерьмовый учитель, — отрицательно качает головой Хантер. — Он совершил ужасную ошибку, когда отказался от самой прекрасной девочки на земле.
В каждой фразе теплое признание, он играет нечестно. Держать оборону становится все труднее.
— Очень надеюсь, что он расплатится за свою ошибку по заслугам. И ему будет также плохо, как и ей.
— О, не сомневайся. Он страдает. Ему больно не меньше.
Из легких Хантера выходит тяжелый вздох, он разворачивается к окну и устремляет грустные глаза в небо. Уперевшись плечом в стену, я смотрю тоскливо на его профиль. У нас пауза, на покопаться в своих мыслях. Ну почему же все так сложно?
— Ты злишься на меня, ненавидишь… Я заслужил, — выдыхает Хантер и поворачивается ко мне. — Я сгораю от сожаления. И что мне делать, я не знаю, ты не принимаешь извинения…
Молчу. Я и сама не знаю.
— Я не могу без тебя. Мне реально плохо. Так мне и надо да, — с горькой усмешкой предугадывает мои слова. — Ты не представляешь, как я хочу тебя обнять…
Машинально обхватываю себя руками, от откровенных речей мурашки побежали по коже.
— Как говорила мне мама «Хотеть не вредно», — отвечаю.
— Да… — тянет парень. В его глазах пробегает искра. — Только вот я был непослушным ребенком и маму не слушал.
С этими слова, без всякого предупреждения о вторжении на запрещенную зону, он делает два огромных шага ко мне и заключает в крепкие объятия.
Нельзя! Не по правилам! Я запрещала! Так не честно! — бьются остатки разума.
А мое тело обмякает, тает от мужского тепла, от нежности и любви, которую чувствую уже не через слова, а наощупь, каждой клеточкой, всем своим трепещущим сердцем. Полетели к чертям все замки. Из меня вылетает облегченный вздох. Руки Артема бережно обвивают меня, прижимают к груди, и я плавлюсь в жарких объятиях, утопаю в родном запахе, который кружит голову. Это все, что хотела — чтобы он был рядом, вот так близко, вплотную настолько, что слышно биение его горячего сердца. Как же я скучала по нему…
Глава 41
— Прости меня, ангелочек.
Ласково шепчет Артем, притираясь щекой к макушке.
— Я дебил. Натворил такую дичь. Больше никогда не обижу тебя, моя любимая девочка, — оставляет «чмок» на волосах и проводит теплой ладонью по ним. Нежно гладит, и я прикрываю глаза от приятной внутренней дрожи.
Искренние раскаяния не оставляют мне шансов отказать или оттолкнуть его. Если б не любила, не простила бы. Все попытки сопротивления уничтожены сильными чувствами к Артему. Тем более, он сожалеет о своем поступке. Кто из нас не совершал ошибок?
Обнимаю его в ответ, предавая через объятия всю свою любовь, на которую способна. Слов не хватет, чтобы выразить, что чувствую сейчас. Это шквал эмоций вперемешку. Одно из них — невероятное облегчение. Груз обиды, злости, гордости падает с души, освобождает её,
