ты не поверишь, — скалится. Докуривает сигарету и избавляется от бычка. В сощуренных глазах бликует разочарование. — Сама замечаешь, как оказалась на стороне этого козла против меня? Лиза-Лиза… То ли ты такая глупая, то ли я баран с большущими рогами. Что вернее?
— Я не хочу выслушивать эту чушь… — разворачиваюсь, чтобы уйти с балкона.
Артем хватает меня за руку, дергает на себя, чтоб ответила на вопрос, глядя ему в глаза.
— Просто признай, что пошла на поводу у родителей и ловко переобулась. Сбегаешь от меня к Гере, а наше летнее развлечение подошло к концу.
— Летнее развлечение? — морщусь я.
— А что для тебя значили наши отношения, раз ты делаешь все для того, чтобы их разрушить?
Я люблю тебя, придурок — проносится в мыслях, но я стискиваю зубы.
— Ты тоже неплохо стараешься, — шиплю.
— Давай, сделай меня крайним, чтобы уйти красиво и без зазрений совести отсосать Заславскому, — поднимает подбородок Артем, пуская в меня презрительный взгляд.
Я не выдерживаю оскорбительных выражений в мой адрес, влепляю Артему пощечину. В ответ он сильнее сжимает мое запястье и вздувает ноздри:
— Правда глаза колет?
— Идиот… — в глазах действительно начинает колоть, но не от правды, а от боли. Слезная пелена набегает.
Артем отпускает мою руку, и я пячусь назад, отступая в гостиную.
Шумно фыркнув, парень резко разворачивается и со всего размаха ударяет по стеклянной двери.
Ахнув, я зажмуриваюсь и слышу, как на пол летят стекла.
— Блядь, — выругивается Артем и трясёт кулаком.
Тело охватывает паника, я впервые вижу его таким бешенным. Сердце начинает сильно колотится. Когда Артем разворачивается и наступает на меня, замираю и перестаю дышать. Не знаю, что от него ожидать.
— Я тебя ни с кем делить не собираюсь, — рычит он, схватив меня за плечи. — Милая, на двух стульях, и членах не усидишь. Выбирай прямо сейчас, либо я, либо он.
Он морозит меня колючим взглядом. Его ультиматум врезается ножом в живот.
Я пришмыгиваю и сдавленно сглатываю. Не хочу ничего отвечать. Не хочу с ним разговаривать, когда он такой грубый и ведет себя как больной. Не хочу смотреть на него, когда похож на злого черта с кромешной тьмой и агрессией в глазах.
Я отступаю от парня в сторону, к барной стойке, где валяются туфли. Молча подбираю их и перебираю ватными ногами на выход. Сердце болезненно сжимается в груди. Мне воздуха не хватает, как будто весь кислород сгорел в квартире.
— Всё ясно. Давай, уебывай. Скатертью дорожка, — слышу грубое в спину.
Резкие слова дают пинка, и я выбегаю в колготках в подъезд, хлопнув дверью, за которой следуют звуки погрома. Всхлипывая, вызываю лифт и обуваюсь, пока слезы обжигают щеки. Весь макияж потек, вечер испорчен, настроение говно, радость от поступления потухла, как свеча от порыва ветра. Все должно было быть не так…
Выхожу на улицу в растрепанных чувствах, прохлада забирает часть жара, но кожа по прежнему горит. И внутри болит и полыхает. Заметив меня, Гера выходит из машины и шагает навстречу.
— Что он сделал? — спрашивает он, глядя на зареванное лицо.
Я просто закрываю глаза и мотаю головой, не в силах говорить и остановить слезный поток. Заславский обнимает меня, и я глушу всхлипы в его рубашку.
— Отвези меня домой, — дрожащим голосом прошу Геру.
Где-то наверху на высоте двадцать пятого этажа за нами наблюдают воспаленные ревностью глаза. Они буквально испепеляют нашу обнимающуюся парочку. Их взбешенный хозяин ошибочно полагает, что я предпочла ему другого мужчину…
