Слова тянутся, как липкий мёд, но от них по телу пробегает дрожь. Будто судорога, что блокирует все мышцы.
Что-то не так.
Он шепчет ещё что-то, невнятное. Но тон его…
Недобрый. Не совсем.
Скорее — властный. Я в его власти, и он сейчас этим чувством упивается.
— Никто не будет забирать тебя у меня, — звучит почти ласково. — Ни этот твой Герман, ни твоя «справедливость». Ты — моя. Всегда была. Даже когда ненавидела…
Ледяные мурашки противно ползут по позвоночнику. Кожа болит, от его прикосновений.
Я пытаюсь пошевелиться. Пальцами. Ресницами.
— Спи… — он гладит мою щёку. — Всё будет хорошо. Я рядом.
Сердце вырывается из груди.
Я понимаю.
Он не изменился. Просто маска новая. Та, которую я не знала и не видела.
Он всё знал. Ждал. Подстроил.
Тошнота подступает снова, но я не могу даже открыть рот.
Словно тело больше не моё.
Он укладывает меня на что-то мягкое — диван или кровать.
Потом закрывает шторы.
Тишина.
Я внутри себя кричу. Бьюсь в истерике.
Но снаружи — всё тихо.
Глава 39
Темно.
Первое, что я ощущаю — это плотная, липкая тьма. Она не снаружи, она внутри меня. Обволакивает все, погружая в зыбучие пески. В голове гул, будто кто-то долго бил кулаком по стеклу, но так и не разбил. Я приоткрываю глаза. Веки тяжелые, словно свинцовые, с трудом, но поддаются.
Окна зашторены. Свет не пробивается вовсе.
Я не понимаю, который час. Утро? Вечер? Прошёл ли день? Или всего несколько часов?
Я лежу на широкой кровати, под аккуратно заправленным пледом. Поднимаю ладонь, она дрожит.
Тело тяжёлое. Словно в нём кто-то включил режим замедленной съёмки. Всё происходит, но не сразу.
Сажусь. Голова гудит. Я делаю вдох, борюсь с тошнотой. Потом ещё один.
Пытаюсь вспомнить.
Мне стало плохо. Стакан с водой.
Вадим. Его голос. Его руки.
Господи.
Он что-то мне подсыпал в воду. Я почувствовала это. Я знала. Но не смогла ни уйти, ни защититься.
Осматриваю себя — одежда на месте. Платье. Чулки.
Слава Богу.
Но внутри всё равно тревога. Паника уже снова запустила свои щупальца в мой мир, что балансирует на грани.
Отголоски его шёпота до сих пор в голове:
«Ты — моя. Всегда была»
Меня выворачивает от отвращения, от каждого тяжелого воспоминания.
Когда я понимаю, что могу передвигаться, то аккуратно, стараясь, как можно тише, ступаю по полу ногами. Приоткрываю дверь комнаты, за дверью и в коридоре никого. Становится немного легче, справляться с новыми приступами паники.
Я спускаюсь вниз. Ноги ватные. Пальцы сжаты в кулаки, а иначе начнут дрожать.
И тут… я вижу её.
Женя?
Жена Вадима.
Она сидит в гостиной, укутанная в бежевый стильный кардиган, аккуратно поглаживая свой уже заметно округлившийся живот. Ни тени удивления на лице. Ни эмоции. Будто она не удивлена моему присутствию. А даже ждала.
Только ровный, спокойный взгляд.
— А ты проснулась, — говорит она, как будто я здесь просто переночевала. Как будто всё нормально.
— Ты… знала? — голос у меня сорвался.
Она кивает.
— Конечно.
И тогда меня накрывает.
— Вы оба… вы что, совсем сошли с ума?! — кричу я. — Что вы мне дали? Что вы со мной сделали?!
— Никто не сделал ничего такого, чего ты не заслужила, — её голос всё такой же спокойный, но в нем слышится металл. Я чувствую его каждой клеточкой. — Успокоительное. Лёгкое. Тебе нужно было отдохнуть.
Я делаю шаг вперёд, как будто хочу вцепиться ей в волосы. Но что-то меня останавливает.
Она так уверена. Так холодна, что страх начинает пробиваться сквозь мою ярость.
— Ты думаешь, что можешь так со мной разговаривать?!
— Я думаю, — она чуть улыбается, — что нам давно пора всё выяснить.
Она встаёт.
Подходит ближе.
Живот выдвигается вперёд, как броня.
— Давай без иллюзий, Ева. Вся ваша с Германом история — ошибка. Вы не должны были встретиться. Это всё… лишнее. И тебе пора — это признать.
Я смотрю на неё в ступоре. Я ожидала услышать грязь в свой адрес.
