нужно принять лекарство? Хорошее успокоительное.
Татер потянулась к решетке и укусила Кольта за мизинец.
— Ай, черт побери! — выругался он.
Я не смогла сдержать смех, который вырвался из моего горла, но как только это произошло, я пожалела об этом. Боль в ребрах вспыхнула с новой силой. Мой смех оборвался, и я тяжело вздохнула.
— Хаос, — тихо сказал Кольт. — Он повредил тебе ребра?
Я кивнула.
— Получила пару ударов. Но ничего не сломано.
Он посмотрел на мой бок, как будто мог увидеть травму.
— Наверное, сильный ушиб.
— Может быть, — уклонилась я. — Но уверена, что завтра будет лучше.
— Да, — сказал Кольт, но было похоже, что он мне не верит. — Пойдем. Давай отведем тебя внутрь.
Мужчина наклонился ко мне, расстегивая ремень безопасности. Его рука коснулась моей груди, и соски мгновенно запульсировали. Эти чертовы предательские соски.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать реакцию своего тела на близость Кольта. Но, видимо, никакая боль не могла остановить влечение к этому мужчине. И остаться с ним была моей «гениальной» идеей.
— Вот, — сказал Кольт. — Возьми меня за руку и вылезай потихоньку. Или я могу тебя поднять.
Мне не нужна была его чертова рука. Мои соски, вероятно, отреагировали бы на это. Но я действительно не хотела знать, что произойдет, если позволю ему нести меня. Возможно, я бы закончила тем, что трахнула бы его.
— Хорошо, — прошептала я.
Я вложила свою руку в его, дрожа от мозолей и ощущения грубой кожи. Мужчина сомкнул свои пальцы вокруг моих, поддерживая меня.
Как можно осторожнее я выскользнула из внедорожника. Все болело: ребра, голова, горло. Болели все мышцы, наверное, от удара о землю, когда я потеряла сознание.
Когда встала на ноги, взгляд Кольта прошелся по мне.
— Ты в порядке?
Я кивнула и закрыла дверь.
— Все хорошо.
Затем я подняла голову, чтобы посмотреть, куда мы идем, и ахнула. Я не заметила хижину, когда мы подъехали. Была слишком погружена в оцепенение, боль и Кольта. Но теперь я не могла отвести взгляд.
Хижина — не совсем подходящий термин. Дом был слишком хорош для этого. Он был большим, но не массивным. Красивым, но не показушным. Работа была выполнена мастерски. Это было видно даже с того места, где я стояла. Внимание к деталям было на высшем уровне.
Дом представлял собой смесь дерева, камня и стекла. Дерево имело красноватый оттенок, и я подумала, не было ли он построен из окружающих нас секвой. Благодаря этой детали домик как будто погружался в лес, словно оставаясь его частью. Камень дорожки совпадал с камнем, из которого был построен дымоход, и я поняла, что внутри должен быть чертовски хороший камин. И стекло. Так много стекла, что можно было рассмотреть каждый дюйм вокруг.
А благодаря полной луне я видела, что все строение почти нависает над озером, на берегу которого оно стояло. Если бы я могла построить дом своей мечты, то это был бы именно он.
— Он прекрасен, — выдохнула я.
Я почувствовала, как взгляд Кольта переместился на меня, но не смогла отвести глаза от дома.
Мужчина помолчал мгновение, прежде чем заговорить.
— Я рад, что тебе нравится. Давай зайдем внутрь.
Кольт держал меня за руку, пока мы приближались к дому, осторожно ступая по каменной дорожке. Когда подошли к крыльцу, он поставил клетку Татер на землю, чтобы отпереть дверь, но не отпускал мою руку.
Открыв дверь, он сначала занес Татер внутрь, а затем ввел меня.
— Ну вот и пришли.
Я вошла в прихожую, заставив себя отпустить руку, которая так сильно возбуждала меня в этот момент. Слишком. Вместо этого я сосредоточилась на его доме. Я была права насчет окон. Вся задняя часть дома была стеклянной. И казалось, что мы находимся на поверхности воды.
— Потрясающе, — вздохнула я.
Мое внимание привлекло движение. Большой пес поднялся на ноги с подушки в углу гостиной и подошел поприветствовать меня.
— Ну, привет, красавчик. — Я погладила его по голове и почесала за ухом. Пес прижался ко мне, наслаждаясь вниманием.
— Это Боузер, и он будет любить тебя всю жизнь за то, что ты это сделала, — сказал Кольт.
— Он идеален.
Татер издала сердитый звук, который был чем-то средним между рычанием, шипением и плевком. Она замахнулась на клетку, как будто готова была сразиться с Боузером, если бы у нее была хоть малейшая возможность. Пес просто бросил на нее растерянный взгляд и понюхал воздух.
— Она не самый большой любитель собак, — предупредила я.
Кольт поднял бровь.
— Даже не знаю, что ее выдало?
Я усмехнулась.
— Я поселил вас в гостевой комнате с собственной ванной, так что мы можем изолировать там свою агрессивную кошку. Я попросил Трея принести ей туалет и тот же корм, что был в твоем фургоне.
У меня загорелись глаза.
— Ты купил ей туалет? — почему именно это заставило меня чуть не сломаться? Что-то в этой продуманности, предусмотрительности. Кольт сделал все возможное, чтобы максимально облегчить нам с Татер жизнь.
— Ничего особенного.
— Нет, это очень мило, — возразила я.
Он просто пожал плечами.
А потом до меня дошла вторая часть его заявления о корме Татер.
— Подожди. А что случилось с моим фургоном?
Кольт вздрогнул, и я поняла, что, что бы он ни собирался сказать, ничего хорошего это не принесет.
— Мне жаль, Ридли. Но тот, кто напал на тебя, постарался на славу. Внутри все перевернуто вверх дном.
ГЛАВА 27
КОЛЬТ
Черт. Меньше всего мне хотелось говорить Ридли о том, что ее фургон разгромили. Я получил фотографии от наших техников, и внутренности придется полностью переделывать. Я даже не хотел думать о том, сколько времени и денег на это уйдет. Надеюсь, ее страховка хотя бы уладит денежную часть.
Ридли быстро заморгала, и я понял, что девушка изо всех сил пытается сдержать слезы. Она сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. Тот факт, что она с таким трудом сдерживала рыдания, только еще больше расстроил меня.
Ее глаза на мгновение закрылись, и я увидел, как она старается замедлить дыхание, борясь со своими эмоциями. Она прятала их в каком-то хранилище внутри себя, куда не собиралась меня впускать. Что-то в этом раздражало. Я хотел знать, что она там прятала и что чувствует сейчас. Я хотел знать... все.
Глаза Ридли открылись, и их поразительный темно-синий цвет остановился на мне.
— Ноутбук?
Я сжал челюсть.
— Исчез.
Она выругалась, и Татер издала звук согласия, от которого у Боузера дернулись уши.
— Мой стол.
