что угодно. Всегда.
— Ненавижу Рождество. Ненавижу эти сборища, фальшь, счастье. Иногда я иду по магазинам, чтобы просто помахать этой красивой карточкой МакКинли перед всеми. Большинство людей пугаются, когда видят это имя. Знаю, что не стоит, но мне очень нравится видеть страх в их глазах.
Она наблюдает за моей реакцией. Я рад, что она не произносит эту речь про то, что беременна.
— Детка, я и так знаю, как сильно ты ненавидишь Рождество. Я тоже знаю про страх. Мне всё равно, какие у тебя странности. Чёрт, мне всё равно, даже если твоё хобби — кормить свиней с отцом. Я люблю тебя. Говоря это, когда мы построим свой дом, мы не купим никаких чёртовых свиней, — говорю я ей.
— Договорились, и я не кормлю свиней, к твоему сведению. Мой отец никогда бы не позволил мне так пачкать руки. — Бри улыбается. Я наклоняюсь и целую её, желая остаться в этом моменте. В этом пузыре.
— Спокойной ночи, детка. — Я целую её в лоб и провожу пальцами по её волосам. Мне чертовски нравится играть с её волосами.
— Спокойной ночи? Так ты правда просто хотел поспать, а не потрахаться? Ты что, стареешь, Эш?
— Нет, но мы оба устали. Обещаю, я отымею до оргазма твоё сладкое тело ещё до завтрака.
* * *
Я просыпаюсь и тянусь к Бри, но в кровати ее нет. Кровать, где ей положено быть, холодная. Её нет. Я резко вскакиваю. Её сумка всё ещё валялась в углу комнаты. Потом я слышу, как на кухне грохочет целая куча дерьма.
Чёрт, она на кухне. Мне нужно затащить туда свою задницу. Бри и кухня — вещи несовместимые.
Я натягиваю шорты и рубашку. Переступаю порог и тут же понимаю, что опоздал. Это место похоже на зону катастрофы. Как один человек может устроить столько беспорядка?
— Ах, детка, что ты делаешь? — спрашиваю я с порога, даже не уверенный, безопасно ли заходить.
Столы заставлены кастрюлями и сковородками. Мука от пола до потолка. Я поднимаю взгляд. Без обмана — она на потолке, блядь. На столешнице разбитое яйцо. Но когда она оборачивается и улыбается мне, я не могу даже немного злиться на свою прекрасную катастрофу.
— Я готовлю тебе завтрак, — гордо объявляет она.
— О, выглядит… интересно, — говорю я, заглядывая в сковородку с чем-то, что, как мне кажется, должно было напоминать блины.
Раздаётся звонок в дверь, и он буквально спасает меня.
— Сейчас открою. — Я выключаю плиту, прежде чем выйти из кухни. Повезло, что она не спалила всё дотла, пока я спал.
Открываю дверь и вижу за ней маму.
Чёрт, почему это не могла быть тётя Элла или хотя бы тётя Райли? Они, по крайней мере, умеют готовить.
— Мам, папа дома? — Пожалуйста, скажи «да». Ради всего святого, скажи «да».
— Да, он как раз достаёт завтрак из машины. Я подумала, что мы заедем к тебе, чтобы спокойно позавтракать.
— Идеально, ты как раз вовремя. Ты, наверное, спасла мне жизнь. — Я обнимаю и целую её.
— Почему? Что случилось? Ты заболел? — обеспокоенно спрашивает она.
— Нет, но, наверное, заболел бы, если бы ты не пришла.
Входит папа с подносами. Я беру у него несколько.
— Привет, пап.
— И тебе привет. — Он вдыхает воздух. — Что это за запах?
— Тсс, не раздувайте из этого проблему. Сделайте вид, что всё отлично. Если кто-то из вас доведёт её до слёз или расстроит, я разозлюсь, — предупреждаю я, провожая их на кухню.
— Кого доведёт до слёз? — спрашивает мама, словно сама не понимает.
— О. Доброе утро, Бреанна. Я не знала, что ты здесь. Но не волнуйся, я взяла кучу всего лишнего. Я накрою на стол. Зак, Эш, поставьте это сюда. Я найду тарелки. — Мама хлопочет.
— Доброе утро, Бреанна. Напряженное начало? — спрашивает папа.
— Боже мой, мистер и миссис Уильямсон, простите меня. Эш не предупредил, что вы придёте. Я бы была к этому более готова. Чёрт.
— Бри, всё в порядке, и почему мы вдруг стали мистером и миссис Уильямсон? Можешь звать меня Алиссой, как всегда. — Мама обнимает её.
— Эш, достань столовые приборы. Извини, что прерываю твой завтрак, Бри. Кажется, всё было бы замечательно. Но как насчёт того, чтобы ты оставила это на завтра? Или на другой день? — предлагает папа.
— А, конечно. Мне пора домой. Увидимся позже, Эш. — Бри подходит и проходит мимо меня.
— Ты никуда не пойдёшь. Садись. Мы завтракаем. — Я обнимаю её и веду к столу.
— Ты уверен, Эш? Твои родители здесь? — шепчет она.
— Я заметил, но мама принесла еду, и она расстроится, если ты сейчас сбежишь. Так что останься, пожалуйста?
Я не упускаю из виду, что мои родители наблюдают за нашим маленьким общением с большим интересом.
— Хорошо. — Бри садится. — Выглядит потрясающе, Алисса. Может, ты как-нибудь дашь мне уроки кулинарии.
— Боже, нет! Детка, моя мама мастерица во многом, но готовить — не одно из них. Эту еду приготовила либо тётя Элла, либо мой папа, — говорю я ей.
— Это был я, после того как я спас кухню тети Эллы от того вида, который сейчас имеет ваша кухня.
Бри оглядывается, но, клянусь, она не замечает беспорядка.
— Всё в порядке. Всего несколько тарелок, — говорю я, игнорируя папины комментарии.
— О, хочешь, я позову уборщиков? — невинно предлагает Бри.
— Нет, детка, всё в порядке. Я разберусь.
— Ты уверен? Я просто… то есть… наверное, я могла бы тебе помочь? — спрашивает она.
— Бри, когда ты в последний раз убиралась на кухне? — спрашиваю я её.
— Я… я не знаю, но насколько это сложно? Я видела, как горничные с этим справляются.
— Как живётся другой половине. — Я смеюсь.
— Оставь её в покое, Эш, — говорит мама, раскладывая всем тарелки.
Остаток завтрака проходит в комфорте. Бри необычайно вежлива и следит за своими словами больше, чем когда-либо в присутствии моих родителей. Я сжимаю её ногу под столом, пытаясь убедить её, что она может быть собой. Ей не нужно пытаться заставить моих родителей полюбить её, они и так любят её.
ГЛАВА 22
Бреанна
Эш весь день странно себя ведёт. Сейчас мы сидим у костра на пляже, перед домом тёти Эллы.
Такое чувство, будто я весь день жду, что всё изменится. Неужели реальность, что мы вместе, уже дала о себе знать? Или, может быть, волнение от запретности утихло, теперь, когда мы практически открыто говорим о наших отношениях?
Что бы это ни было, я чувствую себя дерьмово, потому что не
