ни прячься и не выключай телефон.
— Без чувств проще, — тихо ответила сестра. — Логичней. Предсказуемей. Меньше ошибок.
— И меньше жизни, — парировала Аня. — Ты поэтому сбежала из-за стола -подальше от наших чувств?
Оказывается, ее тоже было легко читать. Впрочем, прятать эмоции не хотелось. Возможно, дело было в окутывающем девушек вечернем сумраке, или в расслабляющем эффекте алкоголя, но, скорее всего, в непосредственности общения Нюты, легко подключающейся к близким на своей эмпатической волне.
— Я сбежала от себя. Точнее от той, в кого превратилась. — Тяжелый вздох сорвался с Алениных губ, обернувшись в уже прохладном воздухе облачком пара.
— Думала, тебя все устраивает.
— Устраивало. А потом… Появился кое-кто, заставивший посмотреть со стороны.
— Расскажешь? — сестра не скрывала любопытства.
— Нет! — отрезала старшая, но тут же, смягчившись, добавила. — Не о чем особо рассказывать. Дело не столько в нем, сколько в том, что все перевернулось с ног на голову. Что казалось важным, стало ничтожным, ценное обернулось пустышкой. А я…
— Не знаешь чего хочешь? — подсказала Аня.
— Наоборот. Знаю. И это меня пугает…
Шуршание шагов по гравию прервало откровение. Из полумрака вышла Ольга Орлова с тремя чашками горячего чая на деревянной разделочной доске, служащей подносом.
— Не мерзнете, девочки? Ночи холодные. Вчера первые заморозки были.
Дочери синхронно завертели головами, как в детстве, когда их заставляли надевать шапки перед прогулкой.
— И все равно держите — с ежевикой. У Пети она на участке разрослась — мелкая, дикая, колючая — куда девать непонятно, а для чая отлично. Очень ароматный выходит.
Женщина поставила поднос на крыльце, а сама устроилась по другую руку от старшей дочери.
— Не жалей, Ален. Ни себя, ни того, что сделано. Это путь в никуда. — Мама не спрашивала, что произошло, верно рассудив — просто так старшая дочь никогда бы не приехала.
— Но четыре года… — попыталась возразить дочь, уже просчитавшая, как могла бы развиваться ее жизнь, если бы в ней не было довеска в виде Митрофанова.
— Мы с вашим отцом прожили вместе почти двадцать пять лет. И это время не только подарило нам двух прекрасных дочерей, но и сделало теми, кто мы есть…
Аня громко фыркнула, но под строгим взглядом Ольги от высказывания воздержалась, а женщина продолжила мысль:
— На каждом этапе жизни мы совершаем именно те выборы, которые соответствуют нашему представлению о правильном. Считай это отражением психологического возраста. Четыре года назад тебя устраивал Артем и предлагаемое им будущее, так же как мы с Владимиром долгое время устраивали друг друга. Но ты выросла, как личность, и это не плохо и не хорошо, хотя, чего скрывать, радует меня как мать. Но это естественно. Признаюсь, я сильно переживала, что ты станешь Митрофановой, не только по фамилии, но по сути. Хорошо, что тебе потребовалось всего четыре года, а не четверть века, как мне…
— Все, что я строила, рухнуло или рухнет вот-вот… — тихо призналась Алена.
— Нет. Рухнет построенное на песке. Но ты — скала, которая выстоит. — Мама заглянула дочери в глаза. — Бизнес, репутация, карьера в первую очередь держатся на твоем уме и характере. Лишнее уйдет, а нужное ты удержишь.
— Мам… — удивление в ее тоне звучало настолько явно, что Ольга коротко рассмеялась.
— Что «мам»? Я же знаю своих девочек, —и женщина обняла младшую, которая тут же ответно обвила руками за шею и старшую, постаравшуюся незаметно смахнуть слезу.
— Прости меня… — прошептала Алена, вдыхая родной аромат и прижимаясь к мягкой обволакивающей теплоте.
— Уже давным-давно, моя радость. Главное ты прости саму себя.
Втроем они еще какое-то время сидели на крыльце, смеясь и вспоминая забавные случаи из прошлого, пока поставленный командный голос Михалыча не объявил:
— Женский батальон, стройся на спа-процедуры и в баню шагом марш! Там веники запарены, каменка шипит — вас зовет.
Упоминание «спа» воскресило в памяти утреннее зрелище: Мухина верхом на золотом мальчике-Митрофанове. Алена передернулась от неприятной картины:
— А можно без процедур? Хочется просто смыть грязь.
— Конечно. — Мужчина понимающе подмигнул, — хорошая банька и душу лечит.
* * *
Именно обновленной душой и телом чувствовала себя Алена, проснувшись в маленькой мансарде и вдохнув аромат чистого белья. Она потянулась, как кошка, чувствуя каждую наполненную приятной истомой мышцу и наконец воцарившийся в душе хрупкий, но настоящий покой. С наслаждением повалявшись еще с полчаса, она с неохотой потянулась за телефоном — пришла пора возвращаться в реальность, хотя бы для того, чтобы навести в ней порядок.
Телефон, ожив, затрясся, как в нервном припадке. Десятки пропущенных вызовов, сообщений в мессенджерах и электронных писем. На Орлову обрушился информационный шторм.
Фото от Вики — Артем, спящий в ее объятиях с подписью: «Он теперь мой, поняла⁈» Алена фыркнула: «Дура!» и смахнула на следующее.
Милана истерично умоляла позвонить, не понимая, что происходит. Темина кузина была недалекой и наивной, но в целом беззлобной. В любом случае сплетни и выяснение подождут.
Владимир Орлов, как всегда, не просил, но требовал. «Немедленно объясни этот цирк. Ты меня позоришь», — приказывало сообщение от отца.
Несостоявшаяся свекровь записала видео с неожиданно покрасневшими, точно от слез глазами: «Леночка, нам нужно встретиться. Тема не в себе, похоже это последствия передозировки экспериментальных препаратов. Уверена, все поправимо, и мы сможем уладить ситуацию полюбовно», — Алена усмехнулась. «Полюбовно» для Ксении означало «на выгодных для Митрофановых условиях», но в эти игры бывшая невестка больше не играла.
Девушка методично фильтровала информационный мусор, не читая до конца. Пока палец не наткнулся на письмо с официального адреса юридической фирмы, представляющей интересы «Спарта-Карс». В теме значилось: «Договор инвестиционного партнерства. Срочно».
Сердце екнуло. Расслабленность мгновенно испарилась, уступив место профессиональной хватке. Юрист пробежалась по ключевым пунктам, с каждым напрягаясь все сильнее — условия изменились кардинально и категорически не в пользу Фаркаса. Год на выход на окупаемость? Это безумие, кабала под видом партнерства!
Не задумываясь о раннем времени и не пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость, Алена набрала номер Дмитрия. Он ответил почти сразу.
— Я только что получила проект договора от Татляна, — начала без предисловий дрожащим от возмущения тоном. — Ты в курсе, что это смертный приговор под видом контракта? Вам дается год на покрытие издержек и выход на точку безубыточности…
— Привет, Аленка, — прозвучал спокойный, чуть хриплый голос.
