которого одна из них выбрала в спутники жизни. Но Фаркас все равно напрягся, собираясь, как перед неприятным разговором. Давно загнанная внутрь и казавшаяся излеченной язва самолюбия кольнула под ребрами.
В начале лета, когда он впервые увидел Аню на собеседовании, ее бунтарская улыбка, легкость ироничного общения и стойкость стали для Дмитрия глотком свежего воздуха в удушливом мире корпоративных интриг. Он приносил ей кофе, говорил о музыке и путешествиях, наслаждался непосредственной искренностью коротких бесед, пока однажды не понял, что не имеет ни малейшего шанса — целиком и полностью Анна Орлова принадлежала другому. Именно тогда он и уволился. Не из-за несчастной любви — черт, это даже любовью назвать было нельзя. Из-за горького осадка и проигрыша в соревновании, где его просто не приняли в расчет. Из-за молчаливого унижения, которое он сам себе нанес, позволив чувствам вмешаться в работу. И потому, что именно Аня стала той последней каплей, переполнившей долго набиравшуюся чашу понимания — ему чужд офисный мир и надоела игра по чужим правилам.
И вот теперь они четверо стоят по разные стороны низкого дачного забора, внезапно став не семьей, но странной общностью людей, объединенных самой судьбой.
— Добрый день, Александр Александрович. Аня. — Фаркас кивнул, протягивая руку для приветствия. Шувалов коротко улыбнулся, шагнув навстречу:
— Не ожидал тебя здесь встретить, Дмитрий.
Рукопожатие было сильным и долгим, точно мужчины, проверяя друг друга на прочность, одновременно пытались понять — можно ли доверять другому.
— Так это он растопил твое сердце? — громче, чем требовала приватность, прошептала Аня, подмигивая старшей, внезапно густо покрасневшей сестре. К чести Аленки, отрицать она не стала — как минимум глупо отнекиваться, если только что на глазах у всего садоводства практически пустилась во все тяжкие. Ситуация выглядела, мягко говоря, сюрреалистично. Фаркас не сдержал ироничный смешок: он только что целовал чужую невесту на глазах человека, от которого еще неделю назад зависела его карьера, и девушки, в которую думал, что влюблен буквально в прошлом месяце. Нда, жизнь иногда развивается очень стремительно, перетасовывая события и взгляды так, что мы вчерашние себе сегодняшним кажется наивными идиотами, ничего не понимающими в простых вещах.
Мужчина мельком взглянул на старшую из сестер. Алена, все еще раскрасневшаяся от внезапного проявления страсти, покусывала и без того алые губы и то и дело поглядывала в его, Дмитрия, сторону. И в глазах всегда сдержанной и контролирующей себя девушки читалась такая буря чувств, что он чуть не послал куда подальше и бывшего шефа, и несостоявшуюся возлюбленную. Притяжение ощущалось физической спайкой: хотелось обнимать, целовать, держать за руку, просто касаться — все что угодно, лишь бы не расставаться и еще лучше не думать ближайшую вечность. Пожалуй, только неожиданные соглядатаи останавливали байкера, от воплощения желания — схватить принцессу в охапку, вдарить по газам и свалить в какое-нибудь менее людное, более располагающее к продолжительным ласкам место.
— Раз церемонию знакомства можно упустить, перейдем к делу! — резким тоном принцесса попыталась вернуть контроль и сгладить неловкость. Вышло так себе, но прозвучало призывом совсем не к рабочей беседе — Дмитрий усмехнулся, двигаясь следом за девушкой, спешащей покинуть место проявления чувств. «Теперь не сбежишь!» — усмехнулся, догоняя и успевая открыть дверь, в которую Аленка чуть не врезалась, слишком высоко вздернув нос и попытавшись опять выглядеть сильной и независимой. Даже среди своих принцесса не могла полностью расслабиться и дать слабину. Привычка, въевшаяся под кожу, ставшая одновременно точкой опоры и ахиллесовой пятой. Мужчина невесело улыбнулся собственным мыслям: «Каково это — быть всегда начеку, вечно ждать подвоха, скрывать чувства?» Там у калитки они сделали навстречу друг к другу первый шаг, но, судя по тому, с какой яростью Аленка впечатывала подошвы в дощатый пол и куталась в вязаную кофту — дорога к доверию предстояла долгая, и не сказать, чтобы простая.
Через десять минут сестры Орловы и двое мужчин сидели за круглым столом на небольшой кухне, а Ольга Алексеевна на правах хозяйки дома суетливо хлопотала, пытаясь угодить всем гостям.
— Дмитрий, вы с дороги проголодались наверно? Блинчики или сырники? А может картошки с грибами погреть?
— Мам! — Алена одернула и не думающую реагировать на замечание женщину. Фаркас коротко улыбнулся: все мамы на кухне одинаково привечают гостей.
— Спасибо, Ольга Алексеевна, я не голодный.
— Как так? Из Питера же долго ехать. Дима, вы не стесняйтесь — берите бутерброд, печенье. Ален, что ты своему гостю даже сахар не предложила? Не все как ты могут пить черный кофе без всего. Да и тебе не помешало бы поесть нормально — похудела, одни глаза остались!
Теперь уже обе сестры переглянулись, ища спасения от материнской заботы. Шувалов усмехнулся, неожиданно принимая огонь на себя:
— Ольга Алексеевна, я, пожалуй, от ваших сырников не откажусь. А если еще с липовым медом и сметаной…
— Ой, Сашенька, конечно, сейчас организуем. Мед у Михалыча должен был остаться… — женщина всплеснула руками и выскочила за дверь.
— Хитро, — одобрила Алена.
— Сырники действительно отличные, — пожал плечами мужчина и, откинувшись на стуле, откровенно уставился на Дмитрия. — Вот только мы здесь не только и не столько завтракать собрались, да, Фаркас?
Бывший шеф умел выбить почву из-под ног и не особо заботился о психологическом комфорте собеседников. Таким тоном Александр Шувалов начинал планерки по понедельникам, и у Дмитрия возникло стойкое чувство дежавю — точно все это уже происходило с ним однажды.
Переключение беседы с уютно-домашнего на деловой лад ощутили все собравшиеся. Даже Аня отложила блокнот, перестав улыбаться.
— Вообще-то, это наша с Дмитрием проблема, как юриста и клиента… — попыталась «съехать с темы» Алена, но осеклась под спокойным взглядом директора «Стройинвеста».
— Не знал, что деловой этикет расширили до французских поцелуев, — Шувалов саркастично выгнул бровь, а младшая Орлова хихикнула.
— Ну вас! — беззлобно фыркнула Лена и, поняв, что избежать расспросов не получится, кратко пересказала ситуацию со «Станцией». Речь профессионального юриста была краткой, четкой и почти безэмоциональной, пока не добралась до деталей предлагаемого Татляном договора. Тут Алена уже не скупилась в эпитетах. «Выходка идиота» и «приговор здравому смыслу» оказались еще самыми мягкими. Дмитрий слушал, не возражая, изредка отвечая на уточняющие вопросы Шувалова.
— Классика от Вагановича, — спокойно заметил Александр, когда девушка замолчала. — Поставить невыполнимые условия, чтобы потом забрать все.
Бизнесмен выдержал задумчивую паузу, изучая Дмитрия.
— Авантюристом и смельчаком ты был всегда, но в
