что его это удивляет.
Разумеется, я знала, что нельзя брать детей с собой. Не сейчас. Нечего им делать в той конторе. К тому же, после подписания всех документов я собиралась посетить квартиру своего покойного отца.
Малышам там не место.
— Нет, Ира, я не стану пользоваться этим для своих интересов. В отличии от тебя не считаю нужным препятствовать твоему общению с детьми.
Ничего себе «заявочки».
— Еще бы ты считал иначе, — теперь я сама не удержалась от того, чтобы хмыкнуть в ответ на его ремарку.
— Не хочу травмировать их. Не тот возраст, чтобы их разлучать с матерью на долгий срок. Они нуждаются в тебе.
Ну надо же какое открытие!
От его наглости задохнулась.
Арсанов выразился так, словно будь дети немного помладше или наоборот — старше, то такой проблемы у него бы не возникло. И он мог бы легко меня с ними разлучить, ведь они были бы либо достаточно маленькими, чтобы это забыть, или же наоборот — взрослыми, чтобы легче такую разлуку преодолеть.
Как будто разлука с мамой в принципе что-то нормальное.
Нет. Нет. И еще раз — нет!
Это только в больном мозгу моего бывшего мужа могли зародиться настолько извращенные идеи.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — все-таки не выдержала и спросила его. — Ты себя со стороны слышишь, Давид?
— Им лучше было бы со мной, чем с матерью, которая…
Он поморщился.
— Что? — сузила глаза от возмущения.
— Ты же неизвестно с кем путаешься, — холодно бросил Арсанов. — Сначала этот твой Миша. Бывший уголовник. Неудачник. Потом и вовсе криминальный авторитет. Отморозок по кличке Монах.
— Ты здесь единственный отморозок. Ты, Давид. И не важно, что ты ни разу не побывал в тюрьме. Тут уже скорее «недоработка» правоохранителей. Не всех они могут найти и посадить. Уж слишком вы все циничные, скользкие. Хорошо умеете замаскироваться. Даже мой папа не справился в свое время и…
Остановила себя в последний момент. Еще бы немного и сболтнула лишнего. Но я сболтнула. Достаточно сболтнула, чтобы Арсанов это подметил, а еще гораздо хуже то, что подметил он не только это, но и то, как я резко замолчала. И хоть намеренно постаралась увести разговор на другую тему дальше. Уже в следующую секунду продолжила:
— Не мне тебе объяснять, Давид, что самых опасных преступников труднее всего посадить. Многие из них так и остаются на воле. По Монаху хотя бы сразу понятно, кто он, чем занимается. Он не пытается показаться лучше, чем есть на самом деле. Другое дело — ты.
Попробовала все исправить.
Но это не помогло.
— Кого твой отец упустил? — спросил Арсанов и нахмурился. — О ком сейчас идет речь, Ира?
Если бы я знала, то все равно бы ему не сказала.
— Он работал в силовой структуре, — продолжил Давид, продолжая внимательно смотреть в мои глаза.
Не спрашивал, а утверждал. Что же, удивляться этому совсем не стоило. Давид мог за считанные секунды получить досье на моего отца, поскольку теперь знал его имя.
— Ничего рассказать не хочешь? — поинтересовался Арсанов, так и не сводя с меня пристального взгляда.
— Нет.
К моему удивлению, он не стал настаивать и давить в своей привычной манере. Лишь качнул головой и произнес:
— Как знаешь.
Неужели Арсанов способен дать кому-то немного свободы?
Впрочем, конечно же, нет. Он не случайно приставил ко мне личного водителя. Тот наверняка доложит ему, куда мы поедем. Про каждый мой шаг сообщит.
Но сейчас я на этот счет не волновалась. Скрывать мне было нечего. И я уже понимала, что после стольких лет не обнаружу в квартире покойного отца ничего особенного.
Если даже допустить, будто он оставлял мне какое-то послание, то с учетом того, как сложилась его судьба в дальнейшем, это послание совершенно точно забрали. А значит, искать в квартире что-либо бесполезно.
Хотя мне хотелось просто посмотреть, что там. Пройтись по комнатам, осмотреться по сторонам.
Попрощалась с малышами. Обняла их крепко-крепко.
— Когда ты вернешься? — нахмурился Антон.
— Ма-а-а, — грустно протянула Анюта.
— Как только освобожусь, мои родные.
Обняла всех троих. Поцеловала. На душе было тяжело. Как и всякий раз, когда нужно было оставлять детей и ехать куда-то без них. Но малышам нечего делать в той конторе, и в квартире моего папы им тоже пока быть не стоит. Тяжело предположить, как именно там все выглядит. Долгое время никто туда не заходил.
— Мы тебя ждем, — сказал Давид.
Кивнула.
Нам пришлось разойтись по разным автомобилям. До последнего провожала детей взглядом. А оказавшись, в салоне машины постаралась сосредоточиться. Нужно настроиться так, чтобы ничего важного не упустить.
Оформление документов прошло даже быстрее, чем я предполагала. Вскоре ключи от квартиры оказались в моих руках. А дальше оставалось только дать необходимый адрес водителю.
Немного помедлила, стоя на пороге, смотрела на дома. Самые обычные девятиэтажки, которых огромное множество в городе.
Несколько раз проезжала мимо этого района в прошлом. Однако именно в этот двор никогда не заглядывала. Здесь у меня никаких знакомых не было.
Ну так я раньше думала. Не подозревала, что тут жил мой папа когда-то давно.
Еще некоторое время стояла, обняв себя руками, и смотрела на возвышавшийся передо мной дом, а потом выдохнула и поднялась по ступенькам на крыльцо.
— Хотите, чтобы я вас проводил? — послышался голос водителя откуда-то из-за спины.
— Нет, благодарю, не стоит.
— Тогда ожидаю внизу.
Одобрительно покачала головой и пошла дальше. Прошла в полутемный подъезд и начала подниматься по ступенькам.
Меня ждал сюрприз. Буквально через несколько пролетов. Темная фигура выросла перед глазами будто из пустоты.
Он? Здесь?..
Такой встречи точно не ожидала.
Остановилась, удивленно глядя перед собой.
— Ира! — раздалось восклицание. — Какая неожиданная встреча.
Верно подмечено. Неожиданная. Даже очень.
=55=
— Здравствуй, Леон, — сказала я.
Друг моего бывшего мужа широко улыбался, с интересом разглядывая меня. В ответ на мое приветствие он буквально просиял. Но даже в мельчайших его жестах я ощущала фальш. Он всегда казался мне неприятным и довольно лицемерным человеком. Хотя ничего плохого не делал. Во всяком случае, открыто.
Помню, как после нашего с Давидом развода он сразу же предложил мне помощь. А ведь прежде мы с ним почти не общались. Виделись лишь потому что он общался с Давидом.
Леон иногда звонил мне, спрашивал, как у меня дела. И всякий раз после очередного звонка под сердцем зрело дурное предчувствие. Пусть логически я это объяснить не могла, но друг Арсанова казался мне скользким типом. Каким-то… мутным?
Еще
