груз всегда начинался рано. С одного судна катили бочки, на другом латали парус, на третьем ругались так слаженно, будто от этого зависел ветер.«Санта Лукреция» стояла всё там же.Но сегодня она казалась Ливии уже не просто кораблём.Своим кораблём.Тёмный борт. Нос с резной оливковой ветвью. Следы соли на древесине. Канаты, мокрые и тугие. Люди, которые по ней ходят, груз, который она носит, деньги, которые через неё проходят.Её.У трапа их ждал Руджеро.— Капитан на борту, — сказал он. — И не рад.— Это меня не удивляет, — ответила Ливия. — Пойдёмте.На палубе пахло мокрым деревом, смолой, рыбой и чем-то железным — то ли от якорной цепи, то ли от ящиков с крепежом. Ветер резал сильнее, чем на причале. Матросы оглядывались. Не открыто, но и не скрывая любопытства.Капитан стоял у мачты.Мужчина лет пятидесяти, широкоплечий, тёмный от загара, с глубокими складками у рта и глазами, которые, кажется, щурились даже во сне. На нём был старый добротный плащ, под ним — шерстяная куртка, а на поясе — нож, больше похожий на привычку, чем на угрозу.Он посмотрел сначала на Адриано, потом на Ливию.И в этом взгляде было всё, что она ожидала.Сомнение.Недовольство.Мужская привычка решать заранее, кто имеет право стоять на его палубе.— Синьора, — сказал он. — Мне сообщили, что вы теперь хозяйка.— Верно.— Море не любит перемен.— Я тоже. Но иногда приходится.Капитан не улыбнулся.— Вы хотите осмотреть корабль?— Да.— Для чего?Ливия подняла бровь.— Простите, я ослышалась? Вы сейчас спрашиваете меня, зачем хозяйке смотреть на своё судно?Адриано чуть повернул голову, словно заранее готовился вмешаться. Но пока молчал.Капитан пожевал губу.— Я спрашиваю, понимаете ли вы, что здесь делаете.— Ещё нет. Но собираюсь.— На море не учатся за один день.— А я и не собираюсь сегодня в шторм вести его сама.Руджеро тихо кашлянул, скрывая, кажется, смех.Капитан перевёл взгляд на Адриано.— И вы позволите ей мешаться?Вот тут Адриано шагнул вперёд.Очень спокойно.— Синьор капитан, — сказал он, — вы сейчас на грани того, чтобы забыться.Капитан выпрямился.— Я служу этому судну двадцать лет.— Тогда вы должны уметь отличать верность судну от привычки не видеть за хозяином женщину.Пауза вышла очень короткой, но достаточно ясной.Ливия стояла рядом и чувствовала странное, совсем не неприятное тепло. Она действительно могла ответить сама. И ответила бы. Но то, как Адриано встал между нею и этим мужским морским высокомерием, не раздражало, а… радовало.Проклятье.Это было слишком приятно.Капитан первым отвёл взгляд.— Я не хотел обидеть синьору.— Тогда не делайте этого в следующий раз, — сказал Адриано.Ливия медленно улыбнулась.— Какой вы сегодня хороший.Он не повернулся к ней.— Не начинайте.— Я ещё даже не начала благодарить.Капитан посмотрел на неё уже иначе.С неохотой. Но и с осторожностью.— Хорошо, синьора, — сказал он. — Покажу вам судно.— Прекрасно. А вы пока, — она перевела взгляд на Руджеро, — принесёте мне список последнего груза, состояние запасов на рейс и имена всех старших на борту.Руджеро коротко кивнул.— Да, синьора.— И ещё, — добавила Ливия. — Никто ничего не выносит без моего ведома. Даже гнилую тряпку.Капитан на это только хмыкнул, но спорить не стал.Они пошли по палубе.Капитан показывал коротко, по-деловому. Носовая часть. Рундуки. Место для груза. Трюм. Небольшая кормовая каюта. Ремонт паруса. Запас канатов. Бочки с пресной водой. Места для соли, для ткани, для вина.Ливия смотрела жадно. Руками трогала доски, бочки, крепления. Слушала, как скрипит дерево под ногами. Вдыхала запах смолы, сырой верёвки, соли и мужской работы.Это был не дом.Не монастырь.И всё же — тоже хозяйство.Только живое. Подвижное. Более опасное.Она спустилась в трюм и остановилась у штабеля бочек.— Эти почему здесь?Капитан посмотрел вниз.— Соль.— Почему без подписи?— И так видно.— Нет.— Синьора…— Нет. Не видно. Через три недели у вас половина людей скажет, что это было масло, а не соль. Подписывать всё.Капитан открыл рот.Закрыл.Посмотрел на Адриано. Тот молчал.Потом на Ливию.— На борту не монастырь.— Слава Богу. Там хоть слушались быстрее.Руджеро всё-таки рассмеялся.Капитан покосился на него так, что смех немедленно стих.Но Ливия уже видела главное: корабль начал её принимать.Не любить.Не уважать ещё.Но учитывать.А это было первым шагом.Когда они поднялись обратно на палубу, ветер окончательно разогнал туман. Море открылось — серое, широкое, живое. На горизонте тянулись другие суда, маленькие на фоне воды.Ливия встала у борта.Адриано подошёл рядом.— Ну? — спросил он.Она не сразу ответила.Пальцы лежали на влажном от соли дереве. Ветер тянул плащ назад. Волны шли одна за другой, тяжёлые, ровные.— Ну, — сказала она наконец, — кажется, я нашла ещё одно место, где хочу всё переделать.Он тихо усмехнулся.— Я даже не сомневался.— И мне это нравится.— Я вижу.Она повернулась к нему.— И ещё мне нравится, когда вы становитесь на мою сторону до того, как я успеваю устроить скандал.На этот раз он посмотрел ей прямо в глаза.— Кто сказал, что это на вашу сторону?— А чью же ещё?— На сторону дела.— Лжец.— Возможно.Её рот дрогнул.Внизу на причале кто-то орал на грузчиков. Чайки крутились над водой. Канаты стонали от ветра.А Ливия вдруг подумала, что эта жизнь — шумная, солёная, опасная — подходит ей слишком хорошо.И, что ещё опаснее, рядом с этим мужчиной она начинала чувствовать не просто опору, а желание, чтобы он остался рядом не только ради дела.Но это была мысль, к которой она пока не собиралась прикасаться руками.Ещё рано.Сначала — корабли.Счета.Римини.А потом уже всё остальное.
Глава 11.
Глава 11
Римини не просыпался. Он просто никогда не засыпал до конца.Ещё серое утро только поднималось над крышами, а в порту уже гремели бочки, хлопали паруса, скрипели блоки, перекликались грузчики и матросы. Солёный ветер нёс с воды холодную сырость, запах смолы, мокрого дерева, рыбы, пролитого вина и чего-то металлического, как будто сам воздух здесь был натёрт железом и канатами.Ливия стояла на причале, кутаясь в плащ, и чувствовала себя странно бодрой.Ночь была короткой. Она почти не спала, потому что в голове одна за другой складывались цифры, лица, маршруты, имена, и всё это перемешивалось с ощущением новой, ещё непривычной жизни, где ей не нужно было прятать голос под монастырским покрывалом.Теперь у неё был дом.Суда.Документы.И порт, который пока не знал, что уже начал ей принадлежать.Рядом стоял Адриано. Высокий, спокойный, раздражающе собранный с самого утра, как будто его не коснулись ни
