на меня, а потом нырнула за дверь. Вернулась через полминуты с потерявшим все краски лицом. Когда наши взгляды встретились, всё стало ясно.
– Ты тоже думаешь, что это мой папа? – спросила я дрожащим голосом.
– Уверена. Ты на него капец как похожа. Я как его увидела, сразу об этом подумала. А потом ещё имя. И исчезновение на двадцать лет. Точно он.
– Почему ты не сказала ему обо мне? – спросила я растерянно.
Она посмотрела на меня так, будто ответ был очевиден.
– Чтобы ты сама могла решить, сообщать ему эту информацию или нет. Вдруг, неправда. Или ты не захочешь с ним общаться, ведь его никогда не было в твоей жизни. Я перешлю тебе номер, а решение прими сама.
– Сама, – повторила я глухо, рассматривая свои ладони.
Раньше я часто представляла, какой он, мой отец. Думала, может он космонавт. Или моряк. Или археолог. Перебирала все возможные опасные профессии, искала любые, даже самые неправдоподобные, причины его отсутствия в моей жизни. И теперь я могла узнать все ответы. Но хотела ли?
В итоге просидела на балконе до рассвета, кутаясь в одеяло. Снег всё не переставал идти, решив, наконец, лечь. Меня бы это безусловно порадовало, если бы в глаза не бросалась новая надпись: «Прости меня. Я правда хочу всё исправить». Несколько раз на балконе появлялся отчётливый мужской силуэт. От этого вида сердце ёкало, но я держалась.
Телефон выключила, как только мы со Светой разошлись по углам. Не хотела ни с кем разговаривать. Я впервые за последний год закрылась на все пять замков. В груди зияла огромная дыра. И мне нужно было много времени, чтобы она затянулась.
Я вспоминала взросление. Маму. Мою маму. Я ведь искренне её любила. А она воспринимала меня, как обузу. Иначе у меня не было ни одной мысли, почему мама меня бросила. Я вспоминала, как часто фантазировала, что у нас полная семья. Что когда-нибудь может появиться братик или сестрёнка.
Всё детство я старалась не замечать странностей. Мама не любила обниматься или делиться чем-то личным, но идеально исполняла родительские обязанности. У меня были все необходимые вещи, игрушки, разнообразная еда, развлечения. Единственный запрет: «никого не водить домой», – казался пустяком. Я давно приняла простой факт – мама не любила компании.
Потом запрет на отношения. И вот я двадцатилетняя дурында, не способная отличить фальшь от настоящего из-за неопытности. Развесившая уши и не заметившая очевидного. Сколько раз Юра при мне злился из-за звонков и сообщений. Сбрасывал вызовы, не глядя на экран. Приходил со встреч с отцом ещё более расстроенным, чем обычно. Всё кричало о том, что он о чём-то не договаривал. А я забыла об этом, стоило оказаться у него на коленях.
И после всего этого, будто поводов для переживаний мне не хватало, появляется отец. Человек, которого я ждала двадцать лет. Появляется с букетом и хочет увидеть маму. Может и она ждала его. Только лет восемнадцать назад. Откуда мне знать?
Я ведь искренне надеялась, что он умер до моего рождения. Или что я получилась случайно. Но он появился внезапно и очень, очень хотел её увидеть. Значит, ждал встречи. То есть всем было до кого-то дело, кроме меня. А я как была никому ненужной, так и осталась.
Проанализировав свою жизнь, я не увидела ничего, кроме повальной борьбы с одиночеством и нищетой. С самого детства все мои действия были направлены на поиск любви. От мамы, соседей, друзей, людей вокруг. Я смеялась и улыбалась, поддерживала всех, кто только в этом нуждался, ничего не требуя взамен. Лишь бы почувствовать себя нужной. И вот, снова осталась совсем одна. Это убивало меня изнутри. Размывало. Я окончательно заблудилась в собственных чувствах и не знала, как выбраться из этого лабиринта.
Глава 27. Крылышки
Три дня пролежала на нерасправленном диване. Не ела. Иногда пила простую воду, когда вставала из-за естественных потребностей. Телефон так и не включила. Не хотела ни с кем говорить. Тем более, видеть. В дверь стучали. Много и часто. Скорее всего, Света, но я не открывала. Не могла. Она сама тоже не рисковала. Знала, я против.
Первый час после появления отца в моей жизни я находилась в шоке. Потом злилась. Потом плакала. Потом пришла пустота. Я никому не нужна. Как бы ни старалась. Никогда не была. Зачем тогда это всё? Почему мама меня родила? Почему не отдала в детский дом, раз не хотела? Или отцу, раз он у меня был? В чём причина? Столько вопросов.
Перекатилась на сухую сторону подушки. Задыхалась от собственной никчёмности. Зачем бороться? Зачем стараться? Если сама жизнь намекает о моей ненужности? У Светы был Серёжа. У Стёпы – его любящая семья. И девушка. Точно. Девушка. Настоящая. Нормальная.
У Юры тоже была девушка. У мамы в Москве точно тоже кто-то был. Даже дебоширы были друг у друга. После тысяч ссор, они всё равно курили вместе, обсуждая насущные вопросы и проблемы. А я? А я была одна. В моей жизни была только пыль на шкафу, откуда я никак не могла её убрать из-за роста.
Плохо. От душевной боли постоянно отключалась. Глаза разлеплять не хотелось. Я лежала и лежала, изредка переворачиваясь с бока на бок. Батарейка села и никак не хотела заряжаться. В какой-то момент из-за усталости наконец-то смогла нормально заснуть.
Не знаю, сколько прошло времени, но что-то изменилось. Воздух? Температура? Почувствовав лёгкое касание, я резко села, оказавшись нос к носу с Юрой.
– Что ты тут забыл? – прохрипела я.
Слова давались сложно. По горлу словно прошлись наждаком.
– Мне Стёпа написал. Сказал, ты уже три дня недоступна. Универ пропускаешь и дверь не открываешь. Испугался, что что-то случилось. Они со Светой пытались дверь открыть вчера, но у них не было ключа от верхнего замка. Взламывать испугались, – спокойно сообщил он, поглаживая меня по спутанным волосам.
– А ты не испугался?
– Ты не забрала у меня ключи.
Это правда. Так обалдела от новостей, что не могла думать рационально.
– Если зашёл вернуть, оставь на столе по пути к двери. И сумку забери.
Я легла обратно и повернулась к нему спиной. Послышался тяжёлый вздох. Внезапно пружины прогнулись. Вздрогнуть я не успела: оказалась прижата к тёплой груди. Юра уткнулся подбородком в мой затылок ничего не сказав.
– Я хочу побыть одна, – прошипела я, не совершая попыток вырваться.
Сил не было. Я экономила, как могла. Они мне ещё пригодятся, если
