захочу встать в туалет или попить.
– Ты одна, меня тут нет, – тихо сказал он, не разжимая объятий.
Ладно. Хочется ему лежать здесь, пусть лежит. Не жалко. Мне никогда никому ничего жалко не было. Потому что я никчёмная хохотушка, пытающаяся прикрыть дыру в сердце любыми возможными способами.
К сожалению, Юра обнимал меня и это не давало забыться. Я пыталась сбежать в безэмоциональную пучину обратно. Туда, откуда меня нагло вырвало чужое появление. Но чувства постепенно возвращались, как бы я с ними не боролась. Через пару минут различила хорошо знакомый запах.
– Это что, крылышки? – спросила я, боясь наступления галлюцинаций.
– Ага. Учитывая базовый набор твоих продуктов, решил, ты не ела все эти дни. Подумал, твои любимые мерзости в панировке смогут соблазнить на перекус.
В животе предательски заурчало. Рот моментально наполнился слюной. Блин. Противостоять этому у меня не получится. Не после трёх дней голодовки.
– Оставляй крылья и ключи, – сдалась я.
– Их лучше есть, пока тёплые. Потом совсем несъедобными становятся.
Юра убрал с меня руку и поднял с пола коричневый шуршащий пакет с красным логотипом. Я сразу же выхватила его и села. Внутри кроме крыльев нашлась картошка, мой любимый соус и бургер.
Только после первого укуса поняла, как сильно хотела есть. Очень вкусно. Голодному, конечно, и камень в специях покажется деликатесом. Но это то, перед чем я никогда не могла устоять. Жареная курочка. Сочная, острая, хрустящая. Идеальная.
Торопилась впихнуть в себя куски побольше. Подавилась. Юра, всё это время наблюдавший за происходящим из горизонтального положения, сел и постучал меня по спине.
– Спасибо, – хрипло выдала я и снова откусила слишком много.
Понимала, никто не отнимет у меня еду. Но не могла ничего с собой поделать. Это не я ела. Желудок. Юра снова потянулся за спину, а потом ткнул в меня чем-то. Я посмотрела вниз и различила тёмно-красный спортивный шейкер. Прищурилась. На газировку не походило.
– Изотоник, – терпеливо объяснил Юра. – Тебе и острое не следовало есть, но я сомневался, что согласишься на что-то другое.
Звучало вполне логично. Ещё вчера я выгнала бы его и с крылышками. Но не сегодня. Сегодня у меня ни за что не получилось бы от них отказаться. Послушно взяла в руки шейкер и сделала большой глоток. Из-за химозного ягодного вкуса поморщилась.
– Извращенец, – прошипела я, закашлявшись.
Он засмеялся. Я не сдержала улыбки. Нравились ему эти разрекламированные штуки: изотоник, протеин, сладости с сахарозаменителями, макароны без глютена, хлебцы, больше напоминавшие пенопласт. Но при этом Юра всё равно упрямо повторял, что это я ем всякую дрянь.
– Называй, как хочешь. Только ешь давай.
– Да ем я, ем.
Через полчаса вышла из душа. Юра не отставал, пока я не согласилась помыться. Будто не было ничего важнее чистой кожи и волос. Он попросил Свету и Серёжу посидеть в комнате, чтобы я ни с кем не пересеклась раньше, чем буду к этому готова.
Он оказался прав. Я почувствовала себя лучше. Горячие струи выбили часть негативных эмоций, размягчили закостеневшее тело и вернули мне способность двигаться. Но всё равно очень сильно хотелось лечь обратно.
Юра шуршал чем-то на кухне. Хмурясь, пошла на звук. Увидела невероятную картину: он впихивал коробку с непонятным содержимым в шкаф, в котором за последние три года никогда не лежало больше трёх упаковок чего угодно за раз.
– Что ты делаешь? – ошарашенно спросила я.
– Доставку заказал, когда шёл сюда, – ответил он не оборачиваясь. – Хотя бы все будут спокойны, что ты не помрёшь с голоду, если снова закроешься здесь. Ключи-то теперь точно заберёшь.
В этом он был прав. Заберу. Я и Свете не все ключи дала, чтобы иметь возможность уединиться в случае необходимости. Почему-то не подумала, что кто-то свяжется с Юрой.
– Прости, что тебя побеспокоили. Я не хотела этого.
– Могла сама позвонить. – Он повернулся, облокотившись на хлипкую столешницу. – Или написать. Да хоть на окне нарисовать восклицательный знак. Знаешь же, что я бы пришёл. Молчали бы три дня вместе.
Я это знала. Казалось, Юра чувствовал ответственность за оказанную ему вовремя психологическую помощь и готов отплатить тем же.
– Не хотела никого видеть, – сказала я истинную правду.
– Ещё неделю назад я в это число не входил.
Это тоже правда. Тогда я ещё не знала маленькой неудобной правды о нём.
– Неделю назад, не сейчас. Ты поступил подло.
– Знаю, – легко согласился он. – Знаю. Но не мог по-другому. Ни с ней, ни с тобой.
– Надеюсь, тебе хотя бы было весело.
– С тобой мне всегда весело.
Его улыбка казалась неуместной. Хотелось стереть её с уставшего лица.
– Даже сейчас?
– Даже сейчас. Ты недовольна бесплатной едой. А я ведь даже не стал покупать протеиновые батончики.
Я вздохнула. Разумеется, недовольна. Не хотелось чувствовать себя обязанной.
– Потому что ты не знаешь меры, когда тратишь деньги. Учитывая количество пустых пакетов, этот ящик – не единственно, что ты успел заполнить.
Он хмыкнул и пооткрывал все дверцы. Их, конечно, немного, но всё равно столько еды разом я видела только в магазине. Мои ящики, наверное, были в шоке. Тут запасов месяца на три. Потом Юра открыл холодильник и продемонстрировал ещё месяц сытой жизни.
– Я предупрежу Свету, что раньше, чем через три месяца, тревогу можно не бить, – подтвердил он мои мысли.
– Спасибо, но это всё… Это всё лишнее. – Я потерялась в словах. Не знала, что правильно чувствовать в подобной ситуации.
– Судя по всему, ты забыла, что выиграла спор. А раз проиграл, должен был забить тебе морозилку мясом. Так что вот твой приз. С задержкой, поэтому всё остальное я принёс в качестве штрафных санкций. Просто живи, пожалуйста. Учись, дружи, люби. И смейся. Обязательно смейся.
– Предлагаешь сменить профессию на клоуна?
Он снова улыбнулся. Мне поплохело. Ну и зачем Юра это делал? Хотел усилить мои страдания?
– Нет, тебе не нужна корочка, ты и так прекрасно справляешься.
Я удивлённо округлила глаза. Он что, только что пошутил? И у него получилось смешно? Дурацкие губы расползлись в улыбке. Пришлось прикрыть их рукой.
– Тебе пора, – сказала я тихо, пытаясь избавиться от неправильных эмоций.
– Как скажешь. – Юра пожал плечами и скомкал последний пустой пакет. – Я уйду. Но только если ты согласишься, наконец, со мной поговорить.
– Нам не о чем разговаривать.
– Есть. Всегда было.
– Ты дурил нас обеих.
– Я дурил сам себя. За эту неделю мы по-взрослому расстались с Авророй, она забрала все вещи, я поговорил с родителями, честно высказал свои чувства и мысли. Говорил искренне, от сердца. Как ты
