— Оградить Хьюби. Именно об этом я и говорю. Что бы ни случилось, я все еще граф Хартискор и у меня более миллиарда фунтов. Мы, Хартискоры, ведем свой род с давних времен. За исключением некоторых, как бедный Хьюберт, мы — волевые и крепкие парни! Нас не страшат грозовые облака. Пусть, черт возьми, льет дождь, гремят громы и сверкают молнии — мы все выдержим, а наши противники могут подавиться собственными проклятьями. Я хочу защитить тебя и твоего сына, и если ты мудрая женщина, какой я тебя всегда считал, ты согласишься со мной и примешь мою помощь, хотя бы ради сына!
— А как насчет Руперта?
Джеффри прищурился:
— Что насчет Руперта?
— Ну, мне кажется, что он не верит в собственные силы и…
— Весьма интересная мысль, должен заметить, но я совсем в этом не уверен, — сердито сказал Джеффри, — и потом, я не понимаю, какое отношение то, что Руперт не уверен в себе, имеет к тебе и Хьюби?
— Если мы здесь останемся, он расценит наше присутствие — мое и Хьюби — как потенциальную угрозу…
— Какая чушь! Какую угрозу для Руперта можете представить вы с Хьюби? Его интересуют только деньги и положение в обществе, и, несмотря ни на что, он будет все это иметь.
— Но его волнует и другое. Ваша любовь. Если мы с Хьюби останемся, он будет волноваться, мы же лишим его части вашей привязанности.
— И он будет не так уж неправ! — ухмыльнулся Джеффри. — Но вы ошибаетесь в отношении Руперта. Прежде всего ему наплевать на мою любовь. Хотя я и считаю его холодным и лишенным привязанностей человеком, мне кажется, что он чувствует ответственность по отношению к вам с Хьюби, и вы оба ему достаточно приятны. Он будет переживать, если вы нас покинете.
Она была согласна с Джеффри. Руперт хорошо относится к Хьюби и к ней самой, но, помня его слезы, не считала его холодным и бесстрастным человеком. Она совершенно не была уверена, что их дальнейшее присутствие приведет к чему-либо хорошему.
— Я не знаю, Джеффри. Хотя сейчас Руперт не увлечен какой-то определенной женщиной, может настать время, когда он захочет жениться и завести своих собственных детей. И что тогда? Как бы хорошо он ни относился к нам, мы будем мешать ему. Вы так же хорошо, как и я, знаете, что даже самый большой дом — недостаточен, чтобы вместить две семьи! И Хьюби станет, как бы поточнее выразиться, нежеланным пасынком, к тому же не имеющим настоящего, законно принадлежащего ему имени. А каков будет мой статус? «Номер два», но от чего будет вестись отсчет? Мы оба окажемся в неприглядном положении…
— Ну, — Джеффри пригладил свои усы, — ты все правильно разложила по полочкам. Но никому не пришло бы в голову как-то ущемлять твои права, если бы ты стала графиней Хартискор. Что бы они смогли сделать? Кто смог бы что-то сказать Хьюби, если бы он тоже носил имя Хартискор?
Она с удивлением посмотрела на него:
— Что вы имеете в виду?
— Моя дорогая, мне наплевать на то, когда и на ком женится Руперт, или что он чувствует по отношению к тебе и Хьюби. Разве я обязан все ему отдать даже до своей смерти? Это значит, что мы должны думать только о Хьюби и о нас! О том, чего хотим мы и что мы должны друг другу. И все это значит, что ты должна выйти за меня замуж.
У Норы все поплыло перед глазами. Выйти замуж за Джеффри?! Это просто невозможно!
Не дождавшись ее реакции, Джеффри продолжал, его энтузиазм нарастал с каждым словом:
— Да, мы должны сделать именно это! Просто прекрасно, что ты и Хьюберт не состояли официально в браке. В противном случае, согласно гражданским законам и законам церкви, я не смог бы жениться на тебе. Но в этой ситуации я имею на это право, и женитьба даст мне возможность заботиться о тебе и Хьюби, усыновить его. Если Руперту это не понравится, ему придется либо смириться, либо убраться отсюда!..
Это было какое-то безумие! Видимо, недавнее потрясение совершенно вывело Джеффри из равновесия, подорвало его не только физическое, но и душевное здоровье!
Внезапно она поняла, что все изменилось. Она почувствовала, что от него исходят флюиды силы и энергии. Он снова становился тем же импозантным и уверенным в себе мужчиной, его лицо приобрело живые краски. Если совсем недавно ей казалось, что он за три месяца преждевременно постарел, то теперь создавалось впечатление, что прямо у нее на глазах в течение секунд его годы стали откатываться назад! Происходило чудо! В течение долгих недель траура она подумывала о том, чтобы выйти замуж. Она пыталась себе представить, каким может оказаться ее будущий муж. Если бы она об этом не задумывалась, она была бы просто деревяшкой — ей было двадцать шесть лет и ее сыну — шесть. У нее не было ни гроша! И в течение многих лет она мастурбировала, чтобы заставить себя заснуть!
И Хьюберт дал ей наказ: «Живи и будь счастлива! Найди человека, который будет тебя любить так, как ты этого заслуживаешь, и будет заботиться о нашем «сыночке», и сможет его обеспечить достойным образом!»
Она мечтала выйти замуж за сильного мужчину, который будет страстно желать ее и любить так, как она уже давно желала, чтобы ее любили, — неистово, страстно.
И когда она посмотрела на Джеффри, чья энергия как бы вернулась после того, как он сделал ей предложение, Нора поняла, что он любит ее именно так! Он сгорает от неутоленной страсти, с ума сходит от желания, она ему постоянно нужна, его страсть доводит его до бешенства. Он желает ее слишком давно, может быть, с самого начала. И она поняла, что давно знала об этом.
«О Боже, милостивый Боже! Что же мне делать?»
Она была так многим обязана Джеффри. Он прекрасно относился к ней. Как могла она ему отказать? И как она могла отказать Хьюби в том, чтобы у него было законное и благородное имя?
Она услышала, как Джеффри сказал:
— Мы можем подождать несколько месяцев, чтобы все выглядело вполне прилично, и потом поженимся!
Он встал с дивана, протянул ей руки и помог подняться с пола.
— Нам так много нужно сделать. Ты успеешь собраться, чтобы мы уехали в Лондон завтра?
Она вспомнила, как робкой девушкой пришла на встречу с ним, как он объявил ей, что она станет жить в его доме и если даже он услышит отказ, ей все равно придется остаться там.
— Но, Джеффри! Я еще не сказала «да»! Мы еще ничего не решили! Я…
— Конечно, все решено! Это единственное решение, имеющее смысл.
Он засмеялся счастливо, как мальчишка.
— Ты же сказала раньше, что любишь меня, не так ли?
— Да… — неуверенно протянула она. Этого она не могла отрицать.
Забота о ком-то означала любовь, хотя это была несколько иная любовь, чем та, о которой она так мечтала.
