сыпятся из меня, а безмолвные картины кровавой расправы так и стоят перед глазами, отказываясь убраться прочь.
— Кажется, это очевидно. Тот, кто не отдал тебя им. Или бы ты предпочла еще немного побыть в их компании?
Он говорит и одновременно с этим включает фары и заводит двигатель.
Честно, после увиденного я уже не знаю, чью бы компанию я предпочла.
— Мы… мы что, оставим их там? Мы…
— Хочешь им помочь? Твои целительские способности здесь точно не пригодятся.
Я знаю это и все равно…
Но мне как всегда не оставляют выбора. Машина срывается с места, и мы несемся по ночной дороге прочь от этого места.
Нас провожают стволы деревьев, уходящие в небо.
Я не знаю, что это было за место, кроме того, что оно находится в какой-то чаще и совершенно безлюдно, несмотря на хорошую асфальтированную дорогу.
Я не хочу знать.
Все, о чем я мечтаю, это забиться в какой-нибудь темный угол и не вылезать оттуда как можно дольше. Так долго, как только возможно.
Не помнить.
Не замечать крови на руках парня, что сидит сейчас рядом со мной и уверенно ведет машину. Сжимает руль этими самыми руками, а до этого прикасался ими ко мне.
И… возможно еще прикоснется.
Да, он вытащил меня из рук тех парней, но какой ценой? Кровавое месиво, что я успела увидеть, не дает мне выдохнуть и радоваться своему спасению в полной мере.
Я не хотела этого. Не такого.
Боже.
Этот парень пугал меня до дрожи раньше, но теперь, после того, как я увидела, на что он способен…
Мой страх перед ним не описать никакими словами.
И то, что он сменил куртку и футболку на новые, куда-то убрав вещи, залитые кровью парней, ничего не меняет.
— Куда мы едем? — все же спрашиваю я.
Получается жалко, нервно.
— Ко мне, — коротко отвечает Демид, а я снова отворачиваюсь к окну.
Разве я могла рассчитывать на другой ответ?
Я обнимаю себя руками и закрываю глаза.
В салоне очень комфортная температура, но несмотря на это меня бьет крупной дрожью. Возможно, горячая ванна смогла бы мне помочь, но я не уверена.
Похоже, мне ничего не поможет. Кровь всех этих людей на моих руках и мне придется как-то с этим жить.
Либо надеяться, что у меня появится возможность стереть себе память.
Сначала Кристиан, теперь это.
Столько человек погибло из-за меня.
Если бы я знала, что так будет, я бы не пыталась сбежать. Я бы…
Не знаю, что бы я делала.
Мне везет, что Демид не задает никаких вопросов. Потому что я не в состоянии сейчас на них отвечать.
До дома мы долетаем в рекордный срок, а пока идем до квартиры, на нас никто не обращает внимания, в том числе и полусонный охранник. Сейчас ночь, а когда Демид переоделся, от него не так разит кровью убитых им парней.
Наверх мы поднимаемся молча, стоя в разных концах кабины лифта. Я смотрю в одну точку, куда-то в пол. Демид прямо перед собой, лишь иногда бросая на меня быстрые взгляды. Это я замечаю боковым зрением.
А когда входим в квартиру, которую я покинула совсем недавно по времени, но вечность назад по ощущениям, на меня нападает новый ступор.
Все здесь разгромлено так, будто по дому прошелся ураган.
Мебель раскурочена. Зеркало, что висело на стене, разбито, так что весь пол в холле теперь усыпан мелкими осколками.
— Что… что здесь произошло? — спрашиваю я, нервно озираясь по сторонам.
Неужели, пока нас не было, кто-то проник сюда и…
— Все в порядке, — говорит Демид, перешагивая через битое стекло, — просто я немного понервничал, когда приехал и не нашел тебя здесь.
Его слова парализуют меня.
Он сам устроил весь этот погром, когда понял, что я сбежала?
— Мы не останемся здесь дольше необходимого, если не захочешь, — продолжает между тем парень.
Бросает ключи от машины на уцелевший обломок тумбы, стягивает с себя кожанку известного бренда, стоимостью в целое состояние.
Смешно, что я все еще могу подмечать такие детали, но это происходит автоматически.
В ресторане, в котором я работала, кажется, в прошлой жизни, нас заставили научиться разбираться в одежде клиентов и знать ее примерную стоимость.
Тогда я возмущалась в душе, придерживаясь мнения, что нельзя судить о людях по одежде и старалась быть доброжелательной со всеми посетителями. Сейчас те мои волнения кажутся такими далекими и незначительными.
Демид тянет меня в сторону той комнаты, которая считается моей. Ногой распахивает дверь, итак держащуюся на одной петле.
А потом меня прошибает новая волна страха.
Парень без лишних разговоров начинает стягивать с меня одежду и откидывать куда-то в сторону. Куртку, свитер.
— Демид, что ты делаешь? Демид…
— Извини, Ульяна, но так нужно. Хочешь ты того или нет.
Очередь доходит до футболки, и я взрываюсь.
— Нет! Отстань от меня! Нет!
Я ору как ненормальная и вырываюсь, что есть сил.
Демид оставляет попытки снять с меня футболку, но зато с силой толкает в спину.
Я не удерживаюсь на ногах и валюсь назад, на кровать, а Демид тем временем стягивает футболку с себя, обнажая бугристые мышцы, из которых состоит все его тренированное тело. Скидывает обувь.
— Демид, ты… прекрати…
От осознания того, что он задумал, я начинаю задыхаться.
Паника, ужас, липкий противный страх.
Все эти чувства бьют по мне ударной волной.
Он хочет от меня того, что я не могу и не хочу ему дать. Хочет втоптать меня в грязь. Хочет сделать то, после чего я перестану чувствовать себя человеком, личностью.
А я не смогу ему помешать. Тем более теперь, когда я знаю, на что он способен.
Мне так горько от осознания неотвратимого, от невозможности что-либо изменить.
Но я все равно пытаюсь. Несмотря на паническую атаку, сковавшую вдруг все мое тело.
— Оставайся на месте, — произносит Демид, наблюдая за моими неловкими попытками подняться с кровати и делает шаг ко мне.
Толкает обратно на кровать, а потом хватает за правую ногу и стягивает с нее кроссовок.
Отшвыривает куда-то себе за спину.
То же он проделывает и с левой ногой.
Потом его руки оказываются на моей талии, и он стягивает с меня брюки.
Быстро, одним движением.
Я даже моргнуть не успеваю, как остаюсь перед ним в одном белье.
А потом он подается вперед.
Секунда, и он уже нависает надо мной, удерживая свое мощное тело на руках и исключая теперь любую возможность выбраться из-под него.
Вжимая в матрас,
