успокаивать.
— Все конечности соответствуют норме, не переживайте. Такие вот они малыши на тринадцатой неделе. Когда придете на второй скрининг, где-то в восемнадцать-двадцать недель, тогда малыша будет уже хорошо видно, и все милые фото узи именно оттуда, на третьем ваш малыш будет уже таким большим, что полностью в фото не уместится, — смеется врач, и я вместе с ним.
Напряжения больше нет.
Только расслабленность и эйфория. Оказывается, первый скрининг очень важен и делают его в определенный срок, потому что в этот период проверяют плод на “маркеры” возможных генетических заболеваний.
И у меня все хорошо. У моего малыша нет никаких видимых генетических отклонений. И плацента у меня расположена не низко. Все хорошо.
Это мне уже говорит гинеколог, к которой я забежала с результатами узи.
Я так счастлива, что на этот раз женщина кажется мне милой доброй и приветливой. Все вокруг кажутся мне самыми лучшими людьми на земле. А я самая-самая счастливая будущая мама на свете.
Выйдя из женской консультации, я тут же звоню Дамиру, лепечу без умолку о том, как сильно-сильно я соскучилась и очень-очень хочу, чтобы он приехал. Только разве не в любви признаюсь. И то потому что вовремя сдерживаюсь.
Дамир приезжает очень быстро, словно поджидал меня.
Я подхожу к подъезду, и тут он выходит из машины. Такой красивый, высокий, статный, хищный, манящий, желанный.
Отец моего малыша.
Сердце начинает биться чаще, я вспоминаю удары детского сердечка и на всех парах бегу к Дамиру. Обнимаю его за шею, запрыгиваю на него, он подхватывает меня под попу, и я его целую. Сначала ласково, нежно, медленно, но потом он включается, и поцелуй выходит страстным, бешеным и нетерпеливым.
Дамир отстраняется, гулко дышит, а я смотрю на его подрагивающие губы, которые мне хочется сожрать и шепчу:
— Я тебя люблю, — а затем целую.
Не давая ему ничего произнести в ответ. Так проще, так не стыдно и не горько от того, что он ничего не ответит, потому что можно решить, что я просто не дала ему на это возможности, а он хотел…
Так куда проще себя обмануть.
А молчать в такой момент я не могу, потому что счастье меня переполняет. Оно пронизывает меня насквозь и словно сочится из меня, вытекает, и мне хочется чтобы им наполнилось все вокруг. Особенно Дамир.
Дамир же поцелуй разрывает, берет мое лицо в ладони и хмурясь смотрит мне в глаза.
Мне не нравится его взгляд. Он слишком серьезный, недовольный и даже будто… угрожающий.
— Таисия, что с тобой?
— Я просто счастлива. И я люблю тебя. Почему со мной обязательно должно быть что-то? Я хотела, чтобы ты знал об этом и…
— Что ты принимала?
— Что? — пучу я глаза со всей силой. — Да как ты! — пытаюсь вырваться, но Дамир по-прежнему крепко меня держит. За лицо и все еще смотрит мне в глаза.
— Таисия, не делай из меня…
— Отпусти!
— Твои глаза…
И тут до меня доходит!
— Я была у окулиста, ей не понравилось мое глазное дно. Глаза очень красные и воспаленные были из-за того, что по десять часов работаю за планшетом, и для проверки она закапала мне какие-то капли. Теперь плохо видно вблизи, — лепечу я все это на одном дыхании и с ожиданием смотрю на Дамира.
Вдруг он мне не поверит? Как он вообще может думать обо мне так… на душе становится горько и обидно. Я упрямо поджимаю губы, но Дамир сжимает мои скулы практически до боли, снова не отпуская. Его взгляд испепеляет.
— Есть результаты обследования? — спрашивает совершенно серьезно.
А я… я понимаю, что есть, но я не могу их ему показать, потому что они в обменной карте. Прямо внутри. И если я их достану, то… он все узнает! Узнает о беременности!
Глава 48
— Есть результаты обследования?
Пока я думаю, как выкрутиться, чтобы не врать снова, меня спасает телефонный звонок. Это мобильный Дамира. Я крепче сжимаю лямку рюкзака и наблюдаю за тем, как Дамир отвечает. Отрывисто и недовольно. И пока он отворачивается, я быстро достаю из карты обследование у окулиста. Так что когда Дамир поворачивается ко мне и отключает звонок, я уже протягиваю ему лист с заключением. Он бегло проходится по нему взглядом и кивает.
— Вот видишь, а ты мне не доверял. А я ведь правду сказала, у врача была, тут неподалеку, — начинаю тараторить, но тут же замолкаю, осознавая, что веду себя по меньшей мере странно.
— Мне нужно уехать сейчас, но я приеду вечером, ладно?
Пока я думаю, что ответить, Дамир быстро целует меня в губы и спешным шагом направляется к машине. Я же, сжимая в руках бумажку от врача, смотрю ему вслед.
Он снова не сказал, куда едет. Понятно, что у него дела, но я словно недостойна того, чтобы мне о них рассказать. Я ведь даже не знаю, где Дамир работает. Точнее, где расположен его офис. И что он там делает. Чем занимается, кроме того, что владеет торговым центром?
С этими мыслями возвращаюсь домой, чтобы приготовить нам с сестрой обед. То настроение, в котором я пребывала после встречи с врачом, стремительно улетучилось. И Аксинья это замечает, стоит мне зайти в квартиру, она тут же спрашивает, что случилось и почему я такая хмурая. Вот ведь как бывает, минуту назад я радовалась, а теперь грущу.
Вот никогда бы не подумала, что такие перепады настроения будут мне свойственны, но беременность вносит свои коррективы. Иногда хочется плакать после смеха и смеяться после слез. Ничего не могу с собой поделать. Эмоции тяжело поддаются контролю.
— А лучок нужен, Тась? — спрашивает моя маленькая помощница.
Она с любопытством заглядывает в миску и стаскивает со стола кусок морковки, отправляя его в рот.
— Нужен. Я почищу. А ты вот порежь пока картошку.
Даю ей в руки маленький ножик, ставлю подставку для ног и помогаю устроиться за разделочной доской, а сама начинаю чистить лук и плакать. И нет, не из-за лука, а… да черт его вообще знает, почему! Просто реву белугой, пока есть возможность объяснить Аксинье слезы действием лука.
Правда, через полчаса я с Аксиньей уже смеюсь над формой печенья, которая у нас вышла. Должны были быть елочки, но что-то пошло не так и вместо елочек у нас вышли какие-то безрукие человечки. Наверное, с тестом в этот раз напортачили, хотя готовим уже не впервые.
И вот такой вот веселой, но зареванной меня
