появился в доме с аптечкой, после чего поставил, несколько уколов женщине.
— Мама давно больна. Я к кому уже только не обращалась. Не берутся ее лечить, говорят все бесполезно.
— Почему мне не сказала? Какая стадия?
— Третья.
— Собирай ее. Нужно сделать все возможное.
— Да? Как все возможное, если мне отказали?
— Марьяна, положись на меня. Так, а отца в наркологический диспансер определим пока. Там за ним присмотрят. Пить не дадут.
— Дмитрий Викторович, слишком поздно, и у меня нет таких денег. Это очень дорого.
— Есть такая хорошая поговорка: «Все можно исправить кроме крышки гроба». Вот если она опустилась, то уже действительно поздно. Для твоей сестры, к сожалению, поздно, для ее мужа тоже, а для твоей матери и отца еще не поздно. Надо попытаться их вытащить.
— Дмитрий Викторович.
— Просто Дима.
— Если Вы поможете, я все верну. Каждую копейку.
— Разберемся.
Громов сейчас был уверен, как никогда. Марьяна собрала вещи отцу, матери, Ванюше, проверила все документы. Потом проверила дом, отключила электричество и поспешила к машине. Дмитрий разместил сумки, рассадил всех пассажиров. Нашлось и детское кресло для Ванюши.
Пока ехали до Ростова, Дмитрий с помощью наушника общался с профессором Лаптевым из онкологического центра в Москве, который давал вполне оптимистичные прогнозы. Марьяна же сидела тихо-тихо, как мышка.
— Сфотографируй каждую страницу медкарты Лидии Васильевны, — так звали мать.
Марьяна все выполняла. Ванечка уснул, как только машина тронулась, и лишь прерывисто вздыхал время от времени. Наплакался мальчишка. Мать едва постанывала, явно испытывая боль. Марьяна боялась задавать вопросы Дмитрию. Он взвалил все ее проблемы на себя, и женщине, попавшей в такую сложную ситуацию, действительно стало легче.
Громов снова набрал чей-то телефон.
— Янка, привет мой свет, помощь твоя нужна.
Марьяна насторожилась.
— Приветик…
— Нужно сопроводить женщину до Лаптева.
— А что мне за это будет? — послышался приятный женский голос.
— Сочтемся. Любой твой каприз, красавица.
— Окей.
— Дуй в аэропорт. Сейчас кину тебе данные женщины, и ты быстренько купишь билеты. Перелет с сопровождением медиков. Посадка тоже. Действуй. Ты тоже полетишь. Я знаю, ты в отпуске еще пару недель.
— Хорошо.
Громов снова переключился и теперь договаривался с наркологическим центром.
* * *
На въезде в Ростов первым завезли отца Марьяны.
— Виталий Сергеевич, приехали, — сообщил Громов, стараясь говорить уверенно.
— Риточка моя. Как же Риточка.
— Примите мои соболезнования, но, чтобы у вас были силы проститься с дочерью, нужно подлечиться и привести себя в порядок.
Наркологический диспансер оказался просто огромным. Дмитрий сам занялся оформлением мужчины, а Марьяне сказал присматривать за матерью и Ванюшкой. На часах было уже восемь утра, но Марьяна чувствовала себя так, словно это все происходило не с ней, а просто она попала в настоящий кошмар, который никак не закончится.
Она слушала Дмитрия, и он словно был той самой соломинкой, за которую она крепко держалась. Он не позволял ей быть слабой. Слезы высохли, и она стала на удивление собранной, но невероятно молчаливой. Она четко осознала главное, что если она не примет помощь Дмитрия, то потеряет родителей. Знала, что возьмет кредит и вернет все до копейки, но сейчас у нее появился шанс помочь отцу и матери.
— Так, ну все, папу мы определили, а сейчас встретимся с Яной и все порешаем.
— Кто такая Яна? — не удержалась Марьяна.
— Что ревнуешь?
Усмехнулся Дмитрий. Он пытался отвлечь женщину от тяжелых мыслей и сейчас даже ревность подойдет, так как нервный срыв мог случиться в любой момент.
— Дмитрий Викторович, я просто спросила.
— Еще раз так меня назовешь, и я тебя тоже буду называть Марьяна Витальевна. Это усложнит наше общение, ты не находишь?
— Мою маму повезут в Москву?
— Именно так. Не волнуйся, все будет в порядке.
— Но ведь похороны скоро. Как мама это пропустит?
— Марьяна, она их не переживет. Сейчас нужно думать о маме. Да, мне жаль, но она не сможет присутствовать на похоронах. Ей нужна помощь.
— Она мне никогда этого не простит.
— Пусть лучше злая, но живая мама. Согласись?
— Но…
— Никаких «но». Марьяна, у твоей матери шансы есть, но они невелики, а после похорон их просто не будет и тогда…
— Нет… ни говори мне ничего…
— Я рад, что мы поняли друг друга.
Мама, как и Ванечка все еще спали. Яна отзвонилась и сказала, что вылет через три часа и, учитывая пробки, машина Дмитрия прибыла прямо к началу регистрации.
Просторный огромный аэропорт. Все куда-то спешат. Марьяна ни разу здесь не была и старалась держаться поближе к Дмитрию. Когда же она увидела Яну, то у нее в прямом смысле челюсть отвисла. Яночка была похожа на Громова. Сомнений не было. Она его сестра.
— Марьяна, познакомься, это Яна Громова. Моя сестренка. Мало того, сестренка двойняшка. Теперь ты понимаешь, почему моя любовь к ней безгранична.
— Вы двойняшки?
— Разнояйцовые, поэтому немного не похожи. Мне достались ум и красота, а ему ничего.
— Янка.
Громов чмокнул ее в щечку и крепко обнял. Несмотря на всю похожесть, она высокой не была. Яна поманила двух медбратьев, которые неподалеку пили кофе в стаканчиках.
— Вот эти ребята нам помогут.
— А мужа куда дела?
— Он у штурвала. Сегодня Андрей как раз летит в Москву, когда узнал, что я на его самолете полечу, расценил это так, словно я все спланировала. Сказал, потом купит тебе за это новый сноуборд.
— Обязательно, ребята, а где ваш транспорт, — обратился Громов к медбратьям.
— Сейчас, — один парень метнулся куда-то за угол и вернулся с инвалидной коляской. Маму разбудили, пересадили из машины в кресло и перевели его в полулежачее положение. Мама до конца не очнулась, так как чувствовала себя действительно очень плохо.
— Мамочка, держись, о Рите я позабочусь. Я тебя очень люблю.
— Димка, там, в самолете есть все необходимое оборудование и врачи. Сейчас мы ее подключим. Все сделаем, — сказала Яна обнадеживающе.
— Хорошо, я рассчитываю на тебя, — кивнул Громов. Марьяна протянула одному из медбратьев вещи матери и ее документы.
— Все ребята держитесь тут, а мы постараемся сделать все возможное и невозможное для вашей мамы.
С улыбкой на губах проговорила уверенно Яна, поправив прическу каре и подмигнув брату. Марьяна в оцепенении стояла и смотрела, как ее мать увозят. Плакать она уже не могла. На удивление она стала еще более собранной, но ощущала при этом легкий озноб, словно стояла на ветру в одном летнем сарафанчике.
— Не волнуйся, Яна онколог, она все объяснит профессору, и они будут держать нас в курсе событий.
Марьяна продолжала смотреть в одну точку и молчать.
— Маманя, — проснулся
