Ванечка, и Дмитрий с Марьяной переглянулись.
— На опознание нужно съездить, — прошептала она.
— Да, я знаю, только это место не для детей. Я понимаю, что день сегодня не из легких, но мы едем знакомиться с моими родителями.
— С родителями?
— Да, они недалеко здесь живут, и мама моя в отпуске как раз. Она присмотрит за Ванечкой, пока мы на опознание ездим. Потом мне на работу надо будет, а тебе я оформлю небольшой отпуск на несколько дней.
— Отпуск? Я еще не отработала положенное время, и мне деньги нужны. Нет, спасибо, конечно за все, Дмитрий Вик… Дмитрий, но я лучше в свою квартиру потом вернусь. Я не хочу еще больше Вас обременять.
— Марьяна, я помогаю тебе, потому что сам так хочу и давай больше не будем об этом.
— Я человек здравомыслящий. Ничего не бывает в этой жизни просто так.
— Согласен, и поэтому, давай ты не будешь больше упрямиться.
Дмитрий уверенно вел свою машину, а Ванечка, поняв, что Марьяна рядом, снова уснул. Наконец они добрались.
Высокий дом, просторный холл и лифт, в котором можно подняться в составе человек десять. Огромное зеркало, стеклянные кнопки с подсветкой. Ваня с любопытством осматривался. Он крепко держал Марьяну за руку и косился на Дмитрия.
— Дядя Дима, а это мы где?
— Приехали к очень хорошей женщине. Ее зовут Варвара Андреевна.
— Валвала Адлеивна.
— Примерно так.
— А она кто?
— Сейчас увидишь.
На двадцатом этаже лифт остановился, и все трое шагнули в белоснежный коридор, отделанный светлой мраморной плиткой. Звонок оказался не громким, а дверь открыла невысокая загорелая женщина, которая явно за собой следит. Волосы средней длинны с модным мелированием. На ней были легкие брючки бежевого цвета, белая блузка с коротким рукавом, на шее изящный кулон из белого золота, а на запястье красовались золотые часы.
— Димочка, привет, дорогой, а это кто? — голос Марьяне понравился.
— Привет мамуль, знакомься, Марьяна, Варвара Андреевна. Варвара Андреевна, Марьяна.
— Очень приятно познакомиться.
— Мама, нужно присмотреть за Ваней. Потом все объясню. Марьяна, вещи Ванины где?
Громов взял сумку из рук Марьяны и протянул маме.
— Маманя, а вы куда?
— Нам надо немножко поработать, — ответил за нее Дмитрий.
— Сынок, но я что-то совсем ничего не понимаю.
— Мама, надо. Мальчик смышленый. Думаю, вы поладите. Все, нам бежать пора.
— Марьяна, может, хоть ты объяснишь, в чем дело?
— Извините, это Дмитрий так решил.
— На него это похоже. Весь в отца. Хорошо, присмотрю за мальчиком.
Женщина выглядела растерянной, и в карих глазах не было злости или какой-то агрессии. Она явно в хороших отношениях с сыном и, вероятно, доверяла ему. Дмитрий тут же увлек Марьяну за собой, и вот они уже едут на опознание. Громов постоянно сверялся с часами.
* * *
Следующие два часа Марьяна вспоминала потом как самые тяжелые. Увидев сестру, она словно сама пережила вместе с ней все, что с ней произошло. Тогда ее сложно было успокоить. Узнала по серьгам на ушах, резиночке в волосах и кольцу на руке. Все оставалось при ней. Дмитрий утешал ее, обнимая, но она не могла никак успокоиться. Горе накрыло с головой. Смутно помнит, как он ставит ей укол, так как таблетку выпоить не получилось.
— Марьяночка, тише-тише. Ты сильная. Ты должна быть сильной ради Ванечки.
— Ритка…
Марьяна не помнила, как оказалась в квартире матери Дмитрия и сейчас она лежала на кровати. Плакала, но очень тихо.
— Почему Маманя плачет? — поглаживая по голове тетю, спросил Ванечка.
— Расстроилась, что мороженое не купил, — ничего умнее не смог придумать Дмитрий.
— Дядя Дима, купи Мамане моложеное пожалуйста. Видишь, как плачет. Жалко вить.
— Конечно, Ванюша, вот прямо сейчас на работу поеду, а на обратном пути и куплю.
— Сынок, может ты, наконец, объяснишь, в чем дело?
— Мама, это женщина и этот мальчик для меня очень дороги, постарайся найти с ними общий язык.
— Даже так? Это ее сын?
— Нет, она его тетя, а мать Вани, — Громов склонился к уху матери. — Его родители погибли. Мы на опознании были. Марьяна родная тетя ребенка. Теперь ты понимаешь, почему ей так плохо?
— Она твоя девушка, только честно.
— Пока нет, но у меня серьезные намерения.
— Ты влюблен?
— Мама, я сам не знаю, просто хочу быть с ней и все. Это не поддается никакой логики. Вижу ее и понимаю, что мне важно находиться рядом.
— Понятно. А чем она занимается? Кем работает?
— Мы вместе работаем. Она медсестра.
— Вот как? Ну хорошо. В семье Громовых станет на одного медика больше. Все логично.
— Мама…
— Поезжай, сынок.
Громов держал телефон Марьяны в руках и вдруг раздался телефонный звонок. Звонили по поводу умершего отца Ванечки. Громов договорился, чтобы его доставили в Ростов. Николай появится в отделении только завтра, а сегодня Громов взял на себя стационар, тогда как Иван Васильевич оперировал.
Ближе к вечеру хирурги получили возможность выпить по чашке кофе в ординаторской.
— Что, Дмитрий, устал сегодня?
— Не то слово, но я впервые в жизни понял, что жизнь такая короткая и непредсказуемая. Я вдруг решился что-то поменять.
— И кто она?
— Вы о чем?
— Ты дурака-то из меня не делай, у тебя помада на шее, — Дмитрий посмотрел в зеркало на стене.
— Да, все из-за женщины, — улыбнулся Громов.
Неожиданный звонок прервал разговор.
— Да, мама.
— Твоя Марьяна исчезла.
— Как исчезла, куда?
— Не знаю. Ребенка с собой забрала.
— Вот черт, Иван Васильевич, Вы не знаете, где Марьяна квартиру снимает? Слышал, что где-то рядом.
— Да, в нашей общаге комната. Там на вахте узнаешь. Сбегай. Может и правда там она.
— Я быстро…
Глава 23. Кошмар или стационар…
Глава 23. Кошмар или стационар…
Аня все время ощущала себя, словно, в помешательстве. Уму непостижимо, как вся жизнь может перевернуться в одночасье! Она не хотела ни расстраивать, ни пугать подругу своими проблемами. Марьяна всегда недолюбливала Павла и относилась к нему слишком уж предвзято.
В итоге жизнь показала, что подруга абсолютно во всем оказалась права. Но Ане можно было ей об этом и не говорить, потому что Марьяна все это и так знает.
Анна с утра бегала по двору родителей Марьяны и в душе сама себя благодарила, что не успела поплакаться в жилетку подруге. Два дня назад — вечером случилась непоправимая трагедия с сестрой Марьяшки. В непростую семью Кислицыных пришла трагедия. И на фоне всего случившегося, Аня как-то осознала, что ее беда и не беда вовсе. И стало дышать легче. И силы появились в руках. А
