себя до ручки, дверь в квартиру открывается, и едва мужчина переступает порог, подбегаю к нему и обвиваю талию руками.
— Ого. Ты что-то спалила, разбила, выкинула? — смеющимся голосом спрашивает, а я мотаю головой в разные стороны. — А что тогда?
Дрожащими от волнения пальцами, снимаю блокировку с телефона и показываю ему сообщение.
Три.
Два.
Один.
Глава 29
Глеб
До боя остался один день. Сегодняшний. Все это время мы с Верой настраивали нашу совместную жизнь. Перемены начались в тот день, когда она стала мне доверять. Не ожидал, что решится показать то сообщение мужа. Было приятно, что лед тронулся. Даже если она боялась, сомневалась, а это явно было, все равно преодолела это.
Слишком много ее жизнь била, чтобы она так легко пошла ко мне на встречу, начала слепо доверять. Но то, что она сделала, это огромный шаг.
Первой реакцией было сорваться к муженьку, прокатить еще раз по полу, и напомнить, кто тут сильнее. Но потом я заглянул в напуганные глаза Веры, которая точно считала мое состояние, и передумал. Страх в глазах своей женщины, смешанный с беспокойством, мне не понравился. Все же она моя, и первостепенная задача для меня теперь — ее счастье.
Когда прошел в квартиру, она даже выдохнула с облегчением. Всю жизнь буду помнить тот день. И как догнала, обняла со спины, уткнулась лбом между лопаток, и тихо прошептала.
— Я боюсь, Глеб, но и не хочу, чтобы он мог тобой манипулировать. Пусть живет. Мы друг другу никто. Больше никто. А если начнет заниматься подставами, лучше сдамся, но ты останешься цел.
Как после тех слов не разнес все в щепки, не знаю. У меня даже глаза кровью налились. Храбрая глупая девочка, себя в жертву захотела принести. Только с мужиком ошиблась. Ее Игореша был бы рад такому раскладу, а я взрослый мужик, и выдержу все, что уготовила судьба.
— Глупости говоришь. На этого гнуса у меня тоже есть рычаги давления. Просто ему никто не намекал еще, и, если рыпнется, быстро сядет на пятую точку ровно. Он слишком любит свою сытую жизнь, чтобы идти против меня. Молодец, что сказала, а пока, я голодный, как волк. Накормишь?
— Конечно, — шмыгнув носом, Вера пошла в кухню.
— Вер, — поймал ее за руку, и притянул к себе. — Не смей плакать по этому поводу, — прижимая одной рукой ее к себе, пальцами второй стирал раздражающие соленые дорожки. — Я взрослый и сильный мужик. Ты моя. Я знал на что иду. Остальное неважно, — сказал, и накрыл манящие губы поцелуем.
Поужинали мы в тот день не сразу. Поцелуй перерос в марафон удовольствия. Оба были не против, и только это важно. В конце концов, микроволновка же для чего-то придумана? Придумана. У нас на кухне имеется? Имеется. Все.
Муж ее, кстати, так и не попался на горизонте. Не знаю, сам передумал, или пара не последних чинов до него достучались, после того, как я поделился с ними своими беспокойствами, и знать не хочу. Главное, что сейчас паспорт Веры чист и оформлен на мою фамилию. Она его, кстати, еще не видела.
Почему бы и нет. Совсем скоро ее ждет сюрприз, от которого она не сможет отказаться. Я просто не оставлю ей выбора. Главное — успеть все подготовить.
Бой закончится весьма эффектно. Неважно, одержу победу, или проиграю, все будет. Барон получит по заслугам. Не знаю как, но я сделаю все, чтобы пояс стал моим. Не заслужил щенок его. Да, борец он не плохой, но бесчестный. Таким не место в спорте. Слово-то он держит, тренируется на славу, но как человек — никакой.
— Не передумал? — весело и одновременно обеспокоено спрашивает Серега, когда тренировка заканчивается.
— Уверен, как никогда. Если проиграю, разыграем второй вариант, но уверен, что будет первый. Ты же знаешь, я везучий, — закидываю полотенце на плечо, приводя дыхание в норму.
— Везучий. Но это серьезный шаг. Уверен, что уже пора?
— Как никогда в жизни, Серый. Смысл тянуть? — пожимаю плечами, и киваю в сторону раздевалки.
Наша тренировка закончена, в зал подтягиваются левые люди и Барон. С последним вообще не хочется пересекаться до боя. Слишком самодовольная у него морда, как будто он уже победил. Обломится. Люди без цели никогда не достигают вершин. Без обещаний и данного слова всегда есть возможность отмазаться, объяснить поражение.
У меня есть первое, и нет возможности совершить второе.
Мама, ради нее возьму последнюю вершину, и пусть она этого не увидит. Я дал слово. И не одно, самой важной женщине в жизни, той, без которой меня бы не было на этой земле. Знаю, она видит меня, гордится мной, и счастлива, потому что у ее сына появилась та, что обогреет, позаботится.
Жаль, что две мои любимые женщины никогда не встретятся, но уверен, мама ее одобрила бы. Они даже похоже чем-то. Ласковым взглядом, искренней улыбкой, чистым сердцем, добротой. И благодаря Вере я вспомнил любимое мамино платье, то самое, которое она проносила всю сознательную жизнь, надевала на большие праздники.
И не только потому, что у нас в те времена не было столько свободных денег, нет. Она просто его любила, и оно безумно ей шло. Когда у меня была возможность купить ей сотни других, она так и осталась верна своему синему платью с белой строчкой.
Фотографии висят в прихожей и напоминают самые счастливые моменты, когда мы были вместе. Пока судьба не забрала ее у меня. Теперь есть только снимки, которые развесила та, что отогрела холодное сердце, и приручила дикого зверя. Но о последнем никогда не узнает. Только если догадается. Сам не признаюсь.
— Я не отговариваю. Мужик. Молодец. В нашей жизни нет ничего важнее семьи. Все эти титулы, бои, — это проходящее. А женщина рядом, ваша семья, она навсегда с тобой. К ней ты придешь, побитый, уставший, положишь голову на колени, а жена, как ласковая кошка, будет урчать, чтобы ты отдохнул.
— Ого тебя понесло, — смеюсь, толкая его в плечо, а сам ярко представляю, как начнется наш вечер. С дивана, перед телеком, ее пальчиках в моих волосах, и ласковых словах, перед боем. — До завтра.
— До завтра.
Пожимаем друг другу руки, и расходимся по домам. Город пуст, и до нужного уютного мирка добираюсь, на удивление, быстро.
Захожу в квартиру и понимаю, что увы, планам не суждено сбыться. Не дождалась, уснула на диване, в обнимку с подушкой. Милая. Домашняя. Моя. В последнее время она все чаще засыпает
