по вечерам до моего прихода. Ничего, уже завтра бой, и она перестанет переживать и сон восстановится.
Переношу ее на постель.
— Скоро все изменится, — целую в макушку, и ухожу в душ.
Завтра будет жарко.
Глава 30
Вера
— Чего ты вся дрожишь? — обнимая со спины, на ушко спрашивает Глеб, когда до боя остается не больше десяти минут.
Все заняли свои места в зале, ждут, когда начнётся бой. А я не могу сдвинуться с места. Стою и наслаждаюсь его крепкими объятиями. После титульного поединка будет столько суеты, начиная от элементарного похода к врачу, потому что у меня сердце остановится, если специалист не подтвердит, что с ним все в порядке, до вечеринки в честь нового чемпиона.
А мне надо сказать ему кое-что очень важное. Не могу больше тянуть. Мне хочется поделиться с ним маленькой радостью, которая греет мою душу. Не знаю, обрадуется он этой новости или нет, но в одном уверена, равнодушным не останется.
Понимаю, что наше будущее весьма туманно, мы никогда о нем не говорили, но все же мы оба взрослые люди. Мы живем вместе, у нас совместный быт. Я даже освоилась в его квартире и начала обживать, не заботясь о том, что мои интернет-заказы не идут ни в какое сравнение с заработком мужчины.
Как оказалось, Глеб был игроком на бирже, и довольно успешным. В те наши первые вечера я срывала ему заработок. Так стыдно было, когда узнала, но он был не в обиде. В итоге я очень долго перед ним извинялась и проиграла желание, которое он до сих пор не потребовал.
Каждый день думаю, когда же он его потребует обратно. И очень интересно, что это будет.
— Не люблю, когда ты выходишь на ринг, — шепчу, потому что связно говорить, когда его руки гуляют по телу, очень сложно.
Мозг отказывается работать нормально. Все, о чем могу думать, это мой мужчина. Большой и сильный, надежный и верный. Местами грубый, неотесанный, непримиримый, и из-за этого самый лучший. Глеб умеет быть гибким.
Без ссор, конечно, не обошлось за это время, но они были незначительными. В основном, конфликтовали из-за перестановок внутри квартиры. Ну, не удобно мне в его студии, где все наставлено, по сути, в одной комнате. И то, что кухня никак не отгорожена от основной комнаты — ужас для такого неаккуратного человека, как я.
За закрытыми дверьми я могу устроить любой бедлам на кухне, а потом прибрать, а вот так, с открытым пространством, нужно сразу быть аккуратной. Для того, чтобы отвоевать хоть шторку полупрозрачную в той зоне, пришлось плакать. Да, вот так грязно играла.
— Это последний раз. Потерпи немного. Сорок минут, и все будет позади. Мы начнем новую жизнь, — его руки застывают на моем животе, а теплое дыхание щекочет макушку.
Откидываюсь на него, потому что хочу ненадолго задержать его возле себя. Боюсь отпускать. Слишком нехороший взгляд был у его противника. Так смотрят те, кто точно знают исход события. Те, кто сильнее. Но Глеб не мальчик с улицы, серьезный противник. Я помню их бой. Честно, у этого барона мало шансов стать чемпионом. А вот если он на стероидах или купил судей.
— Вернись с победой. Мне нужна компенсация за потраченные нервы, — смеюсь, стараясь скрыть волнение, что заставляет сердце тревожно сжиматься. — Я держу за тебя кулачки и волнуюсь больше всех.
— Знаю, Вер. Все будет отлично. Беги в зал. Тебя проводят на лучшие места, — говорит, целуя в шею, не отпуская от себя.
Хочется наплевать на все и сказать ему все прямо сейчас, но нельзя. Ему нужна концентрация, если я хоть намекну, что скоро случится, он точно будет думать о чем угодно, кроме боя. Не хочу быть той, из-за кого сорвется его титул. Сорок минут, и все закончится. Через сорок минут он получит главный подарок в жизни, который я только могу ему сделать.
— Я рядом, держу кулачки, мой чемпион, — разворачиваюсь в его руках, и, обняв за шею, дарю невесомый поцелуй.
Шах не стремится усиливать напор. Мы, как два подростка, милуемся, просто потому, что так хочется. Так правильно. Любовь — это не только страсть. Это и нежность, и забота, и трепет.
— Нет, вы посмотрите, там до боя две минуты, а они тут зажимают друг друга, — на раздевалку гремит грозный голос Сергея, и мы начинаем тихо смеяться.
Вроде и ругают нас, а все равно. Улыбаемся друг другу, как дурачки.
— Пойдем? — подмигивая, спрашивает, переплетая наши пальцы.
— Пойдем, — отвечаю, облизывая вмиг пересохшие губы.
— До дома потерпите, неугомонные. Как школьники во время бунта гормонов. Марш, там люди жду.
Гонимые другом и по совместительству тренером, идем по пустынному коридору, а потом выходим на стадион, где сейчас будет вершиться история. Расходимся с Глебом под пристальными взглядами людей. Да, вот такой примитивный вкус у чемпиона. Без силикона его девочка, без яркого макияжа. Простая, как медный пятак.
Охранник провожает меня до нужного места, и я попадаю в лапки Кристины. Одна бы я с ума сошла здесь. Смотреть, как калечат твоего мужчину очень сложно, и без поддержки с этим сложно справиться.
— Ну, что, вы готовы?
Доносятся слова ведущего, и я сжимаю руку Кристинки.
— Да чего ты? Все хорошо будет. Уложит он этого барона на лопатки. Не волнуйся так. Это же Глеб! Все знают, кто сегодня уйдет с поясом. Вер, расслабь булки, — поглаживая по плечу, подруга старается меня успокоить, а я не могу.
Смотрю на двух мужчин, не уступающих друг другу в габаритах. Два тяжеловеса, две скалы, одна из которых должна сегодня пасть. И это будет не мой мужчина, Господи, молю, только не он.
— Страшно мне, Крестик, очень страшно, — любит она, когда я ее так называю.
— Успокойся. Сейчас ранганонсер свою дурость, перестанет нести и все быстро закончится. Успокойся. Пять по пять, и Глеб никогда не зайдет в октагон.
— Ты права, — улыбаюсь ей, но на самом деле за натянутой улыбкой спрятаны натянутые до предела нервы.
Смотрю на своего мужчину и отключаюсь от всего мира. Шум вокруг перестает существовать. Слышу лишь звук начала и завершения раундов.
Противники порхают на ринге, словно бабочки, если вообще применимо подобное сравнение к двум здоровым мужикам. Раунды сменяются один за другим. Мужчины сосредоточены друг на друге. Бьют по телам друг друга отточенными комбинациями.
Каждый раз, когда Глеб падает, или кривится от боли, мне кажется, что я там, рядом с ним. Его боль находит отклик
