воды несло свежестью. Чтобы Инна не мерзла, Никита сварганил для нее сиденье из пары зимних шин, хранившихся в багажнике джипа, прикрыв их пледом. А сам с Митькой взялся запускать воздушного змея. Получилось у них не сразу. Долго приноравливались: пока размотали леер, пока сориентировались по ветру, пока расположились как надо. Да и ветер, как назло, вдруг затих – пришлось ждать. Но в конце концов, удалось. Митька, перехватив веревку, несся со всех ног, но потом выпустил, и змей, который по форме и пестрому окрасу больше напоминал жар-птицу, плавно взмыл в небо. Митька провожал его зачарованным взглядом, пока тот не исчез из виду. Потом они с аппетитом поглощали приготовленные Инной бутерброды, запивая чаем из термоса.
– Мам, ты видела? Ты всё видела? – возбужденно спрашивал Митя.
– Всё, – улыбалась Инна. – Очень здорово у тебя получилось!
А позже, уже дома, Инна обратилась к Никите:
– Это ты отлично придумал – с пикником и со змеем. Митя остался в полном восторге. Да и я тоже так хорошо отдохнула. Почаще бы вот так… – она осеклась.
Но Никита сделал вид, что не заметил ее замешательства в конце. Подхватил с ходу:
– Да, надо завести такую традицию. Хотя бы пару раз в месяц выбираться за город.
Эту ночь он снова остался дома. Правда, Инна опять спала в детской, но всему свое время, говорил себе Дементьев.
* * *
Следующая неделя выдалась насыщенной. Самое неприятное дело – пришлось съездить в полицию, дать очередные показания.
Инна очень переживала, как Митя это перенесет. Ведь это означало, что он должен будет снова возвращаться мыслями в тот кошмарный день. А так хотелось, чтобы он как можно скорее забыл обо всем. Но Митя держался молодцом, хотя и приуныл под конец.
– Всё, хватит! – прервала беседу Инна, как только заметила, что Митя стал беспокойно ерзать на стуле и нервничать. – Мы уже рассказали всё, как было. Не надо мучить ребенка.
Но потом, когда уходили, она все-таки поинтересовалась:
– А что с ней будет? С Оксаной Викторовной?
– А это уже решит суд, – равнодушно ответил следователь. – В данный момент она находится в медчасти следственного изолятора.
Школу тоже трясли с проверками. А директриса уже написала заявление по собственному.
Никита дорабатывал последние дни перед отпуском. Он уже уведомил генерального, что больше не выйдет. После этого пришлось вытерпеть допрос: почему? Зачем? Куда собрался? Кто переманил? Затем его долго и настойчиво уговаривали передумать, предлагали повысить зарплату, выделить пару штатных единиц, обещали еще какие-то преференции, но Дементьев не отступился.
Уже вечером к нему в кабинет заглянула Диана.
– Никита, это правда? Вы увольняетесь? – спросила она, затворив за собой дверь.
Она смотрела на него во все глаза, так, словно с его уходом разрушится ее жизнь.
– Правда, – коротко и сухо подтвердил он, не глядя на нее.
– Но… почему? Из-за меня?
Можно было бы соврать, что нашел место получше, но не хотелось.
– Из-за себя, – устало вздохнул он.
– Никита, прошу вас, не уходите! – голос ее дрогнул. – Я обещаю… я клянусь, что никогда вас больше не побеспокою… не буду звонить… и вообще…
– Диана, – наконец и он поднял на нее глаза. Взглянул – и тут же накатило отвращение. Не к ней. К себе. Нет, подумал Дементьев, правильно он сделал, что написал заявление. – Перестаньте. Всё уже решено. Я здесь не останусь.
– Я настолько вам неприятна? – всхлипнула она.
Но тут к нему сунулся Николай Сергеевич и спас от тягостного разговора. Диана при нем сразу же взяла себя в руки и ретировалась.
Проводив ее взглядом, Николай Сергеевич произнес:
– Мы тут с технарями идем в спортбар. Давай с нами?
– Не, я домой, – отказался Дементьев.
– Да брось, чего тебе там одному куковать на съемной хате? Пойдем развеешься?
– Я домой, – повторил он. – К себе домой.
– В смысле…? – заморгал Николай Сергеевич. – Вы что, опять сошлись? Пустила назад?
Никита не ответил, но и не смог удержать улыбку.
Он действительно всю неделю после работы ехал домой. Они с Инной это не обсуждали, словно боялись вспугнуть – он просто приходил, а она его просто принимала. Ужинали, что-то делали, занимались детьми, разговаривали, всё было почти как раньше, даже лучше – как-то трепетнее, что ли. Только пока спали порознь.
Инна, кстати, его решение уволиться с виду восприняла совершенно спокойно, даже никак не прокомментировала. Но по еле уловимой улыбке, затаившейся в уголках губ, Никита видел, что ей эта мысль по душе.
* * *
В субботу они снова все семьей выбрались из дома, на этот раз в парк. Дементьев нашел на балконе старые ракетки от бадминтона. Подумал: брать – не брать? И на всякий случай прихватил с собой. В итоге пригодились – Митьке игра очень понравилась. Да и они с Инной с удовольствием вспомнили детство. Все втроем набегались и насмеялись до изнеможения. И когда возвращались домой, Митька в машине уснул, да так, что Никите пришлось заносить его в квартиру на руках.
Пока Инна укладывала и его, и Машу, Дементьев отправился в душ. Помылся и затем включил на весь напор одну холодную воду. Ледяные струи обожгли тело, но зато и быстро сняли скопившееся в паху напряжение.
Перешагнув через бортик ванной, Дементьев ступил на кафельный пол и сдернул с крючка полотенце. И тут дверь ванной распахнулась. Видать, забыл повернуть защелку.
Инна зашла в ванную и по инерции сделала еще шаг к нему. И тут же пробежалась взглядом по его телу, сверху вниз, вспыхнула, отвернулась в смятении.
– Прости, – пробормотала, намереваясь выскочить в коридор.
Но Дементьев не дал – шагнул к ней, прижался к ее спине, одной рукой обнял за талию, уверенно притянул к себе, а второй – закрыл дверь и на этот раз повернул защелку.
глава 36
– Постой, – прошептал он, задев губами её ухо, и услышал в ответ протяжный выдох.
Она не вырывалась, не отталкивала. Наоборот – склонив голову набок и открыв шею, подставлялась ему.
– Инна, – выдохнул он. – Как же мне тебя не хватало… я с ума без тебя сходил… я так тебя люблю… я не могу без тебя…
Голос его звучал хрипло, словно вдруг пересохло во рту.
Покрывая
