жива.
Я знаю, что совершила грех, сбежав с мужчиной. Знаю, что они осуждают меня и наверняка считают падшей женщиной. Но они видели, как счастлив Карим, и вопросы, которые мучили их, так и не были заданы. Сложнее всего было с моей мамой.
Она долго смотрела на мое лицо, а потом сказала, что видела меня.
Каждый раз, когда я думала, что она не видит. Каждый раз, когда приезжала к спортклубу.
Мама сказала, что не верила. Вернее, отказывалась верить. Но что-то подсказывало ей, что я не просто проходящая мимо девушка.
Мама обнимала меня очень трепетно, будто боялась, что я рассыплюсь и превращусь в пыль в ее руках.
Жаль, что отца уже нет и я так и не смогу его обнять. Хотя он был сложный человек и навряд ли простил бы меня за эту выходку.
Сегодня вся семья должна приехать к нам в гости. Это просто неформальная встреча, ужин без повода. Впервые за последние пять лет у нас соберутся родители с обеих сторон.
Мне хочется сделать все самой, хотя Карим ходит вокруг меня со вздохами. Он не понимает, почему нельзя поручить ужин Елене, ну а мне просто хочется таким образом выказать уважение родителям.
Ближе к вечеру появляется моя мама.
— Доченька, — притягивает она меня к себе и гладит по волосам.
— Привет, мам, — улыбаюсь ей.
Мама предлагает помощь, но я отказываюсь, поэтому она просто остается со мной на кухне.
Я рассказываю ей о своих планах, о том, что хочу учиться дальше. Эмир постоянно бегает на кухню, хватает кусочки еды, обнимается с бабушкой.
— Эмир уже такой взрослый. Вы не думали над сестренкой ему? — спрашивает мама.
— Нет, не думали, — вру я.
Я просто не хочу говорить на эту тему. Но мама будто не понимает, что ковыряет старую рану.
— Ты же не видела, как он рос? Не хочется прочувствовать все это? — в словах мамы нет яда, мне кажется, она даже не понимает, насколько больно делает мне.
Я стою спиной к матери, и хорошо, что она не видит моего лица. Я только открываю рот, чтобы ответить ей, но меня спасает Карим.
Он входит в кухню, идет ко мне, целует в висок и украдкой заглядывает в лицо, а после поворачивается к моей маме:
— Лейла, оставьте нам вопрос наших детей. Если мы не захотим ребенка, его не будет. Если мы будем ожидать пополнения — вы узнаете об этом в числе первых, — Карим говорит спокойно, но в его голосе ощущается угроза.
Мама поднимает руки, сдаваясь:
— Карим, я все понимаю, просто после смерти отца Асият я совсем одна, а мне так хочется нянчиться с внуками.
Карим усмехается:
— Лейла, а что это вы сразу во внуках погрязнуть хотите? У вас еще вся жизнь впереди. Хотите, найдем вам нового мужа? У меня даже есть на примете один партнер, он интересовался вами.
Он веселится, а мама краснеет и округляет глаза. Сначала пугается, а потом начинает кокетничать, заправляет прядь волос за ухо:
— Карим, мне, право, неловко! Да и какое замужество, ты что! Я уже стара для этого!
— Вы стары? — громко удивляется Карим и подмигивает мне.
И вот так тема кардинально меняется. И теперь обсуждаем не то, что я должна родить еще одного или десяток детей, а то, что мама еще может найти себе достойного мужчину. Она действительно привлекательно выглядит, следит за собой, и я верю в то, что ею могли интересоваться.
Когда приезжают родители Карима, мама гуляет с Эмиром. Дамир Альбертович кивает мне и быстро уходит с Каримом в кабинет, а Мариям прижимает меня к себе:
— Девочка моя, — шепчет тихо, — каждый раз, когда вижу вас вместе, сердце заходится. Как я рада, что ты жива.
Я невесело усмехаюсь:
— А как же то, что я падшая женщина, сбежавшая с другим?
— Да какая ты падшая женщина, Асенька?! Ты бы так никогда не поступила. Ты знаешь, мне очень жаль, что я не вмешалась тогда. Думала, Карим сам справится, не увидела беды. А оно видишь, как бывает: он провинился, а ты ушла, потому что дальше так жить было невозможно.
Мне нечего сказать на это, поэтому я просто опускаю глаза в пол.
— Дамир тоже все понимает. Он винил тогда Карима. Во всем винил его, особенно когда узнал, что ты не единожды просила развод. Если бы он отпустил тебя, не было бы всего этого. И тогда, возможно, у него получилось бы все исправить и еще раз заслужить твою благосклонность.
— Все это уже неважно, Мариям, — я беру руки женщины в свои.
Она проводит пальцами по моей скуле, где остался шрам, и произносит тихо:
— Страшно подумать, что было бы с моим сыном, если бы не Эмир. Мне кажется, после твоей смерти он сделал бы с собой что-то непоправимое. Но Эмир крепко держал его тут. Ты знаешь, Карим ведь не жил эти три года. Практически всю работу передал правлению, закрылся в доме. Его с трудом получалось заманить на приемы. И только с Эмиром он улыбался. А сейчас вот смотрю на вас и вижу, что мой сын живет, что он счастлив.
Мариям начинает плакать, и я прижимаю ее к себе.
— Отец столько раз пытался женить его, но Карим даже слышать ничего не хотел. Всегда говорил, что у него есть одна жена и другой ему не надо.
Каждое ее слово — как ножом по сердцу.
Ужин проходит спокойно, мы общаемся, смеемся. Эмир балуется, залюбленный и избалованный вниманием.
Вечером, когда все расходятся, я отправляюсь убирать посуду. Внутри после всех этих разговоров тяжелый ком, от которого тоскливо на душе.
Карим помогает мне, а после уводит в спальню. Просто обнимает, крепко прижимая к себе. Я чувствую его присутствие, он словно у меня под кожей. Только тогда меня немного отпускает, и я могу уснуть.
Всю ночь я ощущаю Карима рядом. Его горячие руки и тело. Он не отпускает меня, даже не дает отстраниться, и я благодарна за это.
А утром просыпаюсь в одиночестве. Обычно я поднимаюсь рано, но сейчас часы показывают одиннадцать утра.
— Ох! — произношу вслух. — Вот это да.
Быстро умываюсь, переодеваюсь и спускаюсь вниз.
Карим с Эмиром в гостиной. Сын носится по кругу, явно возбужденный чем-то. Карим сидит расслабленно на диване.
— Доброе утро! — я подходу к Кариму и сажусь рядом с ним. — Почему ты меня не разбудил?
— Мне показалось, что за вчерашний день ты устала, — пожимает плечами и притягивает меня к себе на
