но она внезапно уперлась.
— Что?
— У него мои документы.
Капец, родственнички подобрались.
Я вернулся к ее отчиму, который все еще сидел на полу, размазывая кровавые сопли по щекам, присел рядом с ним и спросил:
— Паспорт.
— Пошел ты.
— Обязательно, — я только руку к нему протянул, как Светлана завопила.
— Не надо, пожалуйста не надо! Не трогайте моего мужа.
Орала так, как будто я и правда из мафии и прямо сейчас собирался воткнуть раскаленный паяльник в задницу этому борову.
— Паспорт, — повторил я и, протянув ей руку, поманил пальцами, призывая вернуть пропажу.
— Сейчас, сейчас… — она засуетилась, подскочила к кухонному гарнитуру, вытащила из верхнего ящика банку с макаронами и оттуда вынула заветную красную книжечку.
Слов нет. Паспорт в макаронах. Чем дальше, тем веселее.
Я забрал документы, вернул их Ваське.
— Идем.
— И карты… Они забрали мои карты.
— У кого ее карты? У тебя? — Олег встряхнул сникшего после разоблачения Сережу, — давай сюда.
Тот полез в карман, достал две карты. Я вырвал их у него из рук и вернул Ваське:
— Все?
— Еще ноутбук. Он его взял, чтобы все себе перекачать.
— Понятно. Комната его где?
— Там… — она мотнула головой куда-то в сторону.
— Сука… — тут же прошипел брат, за что отхватил еще одну оплеуху от Олега.
— Рот закрыл и не зли меня.
Я отправился в комнату мелкого засранца. Ноутбук и правда стоял на столе, включенный и подсоединенный к компьютеру.
Я отодрал провод. Удалил то, что говнюк успел накачать, а потом еще пару кнопок нажал, и когда вернулся, с улыбкой сообщил:
— Я там форматирование диска запустил. Не благодари.
Вот теперь точно можно уходить.
Мы покинули дом, оставляя Васькино семейство в тихой ярости.
Сомневаясь, в том, что они поняли хоть что-то, я счел своим долгом напомнить:
— Мы будем писать заявление в полицию. Так что не отсвечивайте больше. Забудьте вообще о том, что у вас есть дочь, сестра, падчерица. А если опять сунетесь, то будете иметь дело не только с полицией, но и со мной.
* * *
— Ну как ты? — спросила Ольга, когда мы сели в машину.
Вместо ответа Васька разревелась. Потом сквозь всхлипы и вздохи выдавила:
— Хорошо-о-о-о, — и снова в слезы, — спасибо, что пришли за мной…
— А как иначе? Мы же друзья. Но благодарить ты не нас должна — мы так, на подтанцовках. Вот этот, — кивок в мою сторону, — всех на уши поднял. Прискакал: где Василиса, спасать надо!
Васька посмотрела на меня и в ее зареванных глазах светилось что-то, от чего у меня сердце заколотилось быстрее.
— Спасибо, — одними губами, без звука.
— Поехали домой? — спросил Олег.
— В участок, — я категорично мотнул головой, — надо добивать это дело. Если спустить на тормозах, то ничего не изменится.
В этом я был абсолютно уверен. Посидят, поорут, потом успокоятся, забудут, как отхватили и снова попытаются присосаться. Или что еще хуже — отомстить решат. Мелкий уродец точно попытается проблем сестре подкинуть.
— Я надеюсь, ты не станешь опять их жалеть, и пойдешь в полицию? — тут же влезла Ольга, когда Василиса на миг замялась и не ответила согласием, — Надо писать заявление о похищении, рукоприкладстве, вымогательстве, воровстве. Ванька прав, пусть их вздрючат так, что мало не показалось.
Васька вздохнула, сжала свои маленькие, хрупкие кулачки и сказала:
— Пусть. Но сначала не в участок. Мне нужно на квартиру, у меня там Гоша один.
— Все в порядке с твоим Гошей. Я его забрал. И вещи твои забрал. Так что придется тебе ехать ко мне.
Тут ее прорвало. Она буквально набросилась на меня и впилась в щеку поцелуем.
А я как дурак, сидел и улыбался. И думал о том, как же мне повезло тогда, что Стреломёт, как в сказке, отправил мою стрелу в лапки плюшевой лягушки.
— Народ, — вдруг встрепенулась Ольга, — три дня до Нового Года осталось! Давайте его все вместе отпразднуем? У нас в деревне. Баня, шашлыки, сугробы, горка у реки. Позовем ребят, — она кивнула назад, туда, где следом за нами светя в потемках фарами, ехали еще две машины.
— Я не против, — согласился Олег, — места хватит всем.
— А вы что скажете?
Мы с Василисой переглянулись, обменялись улыбками и синхронно ответили:
— С удовольствием.
Как там говорят? Как Новый Год встретишь, так и проведешь? А что может быть лучше под бой курантов собраться в компании надежных людей, готовых прийти на выручку в трудную минуту, и держать за руку любимую девушку?
По-моему, все просто идеально
Эпилог
Три месяца спустя. Море. Романтика
Васька досадливо цокнула языком и захлопнула крышку ноут бука:
— Достал.
— Опять он?
— Опять.
— Что пишет?
— Что я жирная корова, которой не идет белое платье. А муж мой вообще даун и орангутан, которого выпустили на выходные из зоопарка. И лучше бы мы не свадьбы устраивали, а переехали куда-нибудь под мост и сражались с бомжами за коробки.
— М-да, как всегда оригинален, — хмыкнул я, — покажи.
Она отдала мне ноутбук, а сама потянулась за солнцезащитным кремом:
— Пойду окунусь.
Да, мы были на море, и не просто так, а самом что ни на есть свадебном путешествии.
И да, мы поженились. И даже обошлось без лягушачьих костюмов и халата деда мороза на голое тело. Все было по-настоящему, как у больших. С росписью, рестораном, гостями. У меня был смокинг и бабочка, у Василисы прекрасное белое платье, которое прямо сейчас поливали грязью в соцсетях.
Кто? Конечно же дорогой и глубоко любимый братец Сереженька, у которого до сих пор полыхало в одном месте из-за того, что сестра вырвалась на волю, перестала прятаться и посмела стать счастливой, оставив обнаглевших родственников в прошлом.
Как только Васька зарегистрировалась в соцсети, он с завидной регулярностью топтался у нее на странице обсирая все, что видел. Такова была его сокрушительная мстя сестре, которая во всем оказалась лучше и удачливее его.
Мститель хренов.
Мы несколько раз его блокировали, но он вылезал обратно, как собачий подснежник по весне. Вони много, толку мало.
Потому что единственно что он мог: сидеть в своей дыре и щелкать от бессилия зубами. Хорошей работы ему не видать. Репутация — эта такая вещь, которую сложно наработать и легко потерять. Он свою разбил в дребезги, когда решил, что самый умный, а все вокруг дураки. Молва о его деловой нечистоплотности мигом разлетелась в наших кругах, и Лавров младший оказался во всех черных списках. Пусть теперь вечно сидит с папочкой в доме, постепенно становясь таким же, и
