ничего не произошло.
— Улыбайтесь! — командует фотограф.
Я улыбаюсь. И в этот раз получается открыто и широко. В эту секунду я чувствую себя частью их семьи. Настоящей семьи, где у меня есть красавец-муж да доченька с кудряшками и его невозможными серьёзными глазами.
Фотограф делает ещё несколько кадров.
— Достаточно, — довольно произносит он, поднимаясь. — Пора выдвигаться на церемонию.
Юля спрыгивает с дивана и бежит к выходу.
— Я буду сидеть с бабушкой! — кричит она на ходу.
— С какой бабушкой? — я растерянно смотрю ей вслед.
Я знаю, что у Зарубина никого не осталось из родителей. Он толком не рассказывал, просто упоминал, что он один. Поэтому первые несколько мгновений я не могу сообразить, о ком говорит Юленька.
— С твоей мамой, — невозмутимо отвечает Максим. — Она для Юли ведь теперь бабушка.
Я поворачиваюсь к нему. В груди всё сжимается. Не знаю, как реагировать, что сказать. Всё происходящее слишком похоже на правду, чтобы думать, что нас связывает только контракт.
— Максим...
— Идём, — он подаёт мне руку. — Пора.
И я молчу. Просто хватаюсь за его руку и следую за ним. Мы выходим в коридор, проходим в зал. На стульях сидят гости. При нашем появлении все взгляды обращаются на нас двоих, отчего я с трудом держусь на своих безумных шпильках.
Лишь бы не упасть позорно.
Юля расположилась на коленях у моей мамы и что-то оживлённо ей рассказывает. Мама гладит её по голове и счастливо улыбается. Папа рядом, выглядит серьёзным, будто до конца не верит в происходящее.
Я вижу ещё Олега с Мариной, Игоря с Натальей. Рита сидит с каменным лицом, но я замечаю, что она почти улыбается, что для неё вообще несвойственно. Неужели рада за нас? Здесь есть ещё какие-то гости, которых я не знаю. Наверное, партнёры Максима.
Мы подходим к столику регистрации, и женщина с профессиональной улыбкой начинает говорить:
— Уважаемые гости! Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать...
Дальше идут красивые фразы, но я ничего не слышу. Я просто смотрю на Максима. Он держит меня за руку, перебирает мои пальцы, гладит большим пальцем тыльную сторону ладони.
Всё проходит очень быстро. И вот мы уже расписываемся, меняемся кольцами, нам аплодируют. А я будто не в этой реальности. Только присутствие Максима как-то держит меня на плаву. Иначе бы в обморок грохнулась или расплакалась.
— Можете поцеловать невесту! — объявляет регистраторша.
Максим поднимает фату, а следом берёт меня за подбородок, приподнимает моё лицо и наклоняется. Его губы уверенно и твёрдо накрывают мои.
Я предполагала, что это будет короткий, формальный поцелуй, но ошибалась.
Он целует меня по-настоящему. Глубоко, медленно, и очень-очень долго. Так, что я цепляюсь за него, чтобы не упасть. Так, что я теряю весь воздух в лёгких.
Из зала раздаются смешки, кто-то свистит.
— Макс, ты жену задушишь! — хихикает кто-то. — Дай ей подышать!
— Им срочно нужен отель для новобрачных, а не регистрация!
Максим отрывается от моих губ. Он несколько мгновений смотрит мне прямо в глаза и проводит большим пальцем по скуле. Так интимно и нежно, что я просто замираю и не шевелюсь от неожиданности.
Краснею, вспоминая, что там на фоне кричали. Максим понимает. Усмехается, берёт меня за руку, и мы идём к выходу. Перед тем, как покинуть загс, он вдруг подхватывает меня на руки, и я изумлённо вцепляюсь в его шею.
— Что ты делаешь? — спрашиваю ошеломлённо.
— Традиции, Аня.
Гости уже ждут на ступеньках. Мы выходим на крыльцо, и в нас летят конфетти, монетки, конфеты. Снова смех, крики, аплодисменты. Я просто теряюсь во всём этом. Максим меня ставит на ноги, и я интуитивно жмусь к нему ещё ближе.
Дождь кончился, небо серое, но светлое. Свежий ветер треплет фату, играет с кружевом. Я скольжу рассеянным взглядом по толпе людей перед загсом. Тут, кажется, целая сотня собралась. Нас фотографируют, а следом вдруг начинается… допрос.
— Максим Эдуардович! Максим Эдуардович, улыбнитесь!
— Кто ваша невеста?
— Это правда, что она работала в вашей компании?
— Как вы познакомились?
До меня доходит, что это журналисты. Ну конечно. Зарубин — человек публичный. Естественно, нашлись те, кто заинтересовался таким событием, как свадьба. Вспышки ослепляют. Я прячу лицо у него на груди.
Понимаю, что начинаю паниковать. Дыхание сбивается. Я цепляюсь за Зарубина.
Боже… что мы творим? Почему я вообще на всё это согласилась?
Неправильно. Так неправильно.
— Смотри на меня, — шепчет он, вырывая меня из сумасшедшего состояния социофобии.
Я поднимаю голову. Смотрю ему в глаза. И чуток выдыхаю. А он снова меня целует. Прямо перед камерами. Прямо перед всеми этими людьми, которые будут обсуждать нас завтра в новостях.
Целует так, будто мы — настоящая пара. Будто он и правда меня любит. И, отвечая ему на этот поцелуй, я вдруг остро осознаю, что безумно хотела бы, чтобы всё действительно стало именно таким. Настоящим.
Может пора… сделать шаг ему навстречу?
Глава 35. Брачная ночь
Аня
Банкет закончился. Мы вернулись в пентхаус, и я с Юленькой сразу отправилась в нашу комнату. Девочка умаялась за сегодняшний день так, что отключилась практически мгновенно, даже не попросив сказку на ночь. Я поправила одеяло, поцеловала её в лоб и отправилась в душ.
Теперь я стою и смотрю на себя в зеркало в неярком свете ночника. Пытаюсь понять, правильно ли я собираюсь поступить. Пытаюсь собрать воедино разрозненные мысли и принять окончательное и бесповоротное решение.
Шелковый халат, распущенные, чуть влажные волосы, бледное лицо, но глаза горят огнём, а губы до сих пор чуть припухшие после бесконечных поцелуев Максима. Я выгляжу вроде собой, но и не совсем. Теперь я жена, теперь у меня новая фамилия.
И, кажется, только в моей власти сделать тот самый последний шаг, который перевернёт схему и изменит статус фиктивной в настоящую. Если я всё правильно понимаю. Это может оказаться моей фатальное ошибкой, но если я не попробую… то никогда не узнаю.
В голове всплывают мамины сегодняшние слова. Она подошла ко мне ближе к концу банкета, когда Максим отвлекся на разговор с Олегом, и шепнула на ухо:
— Аня, он так смотрит на тебя… Будто ты божество. Я в жизни не видела такого взгляда.
Я замерла в удивлении.
— Что ты имеешь в виду, мамуль?
— Я имею в виду, что, может быть, не всё так просто, как ты думаешь, — заметила она осторожно. — Может быть, у этого контракта есть вторая сторона. Та, которую ты не хочешь замечать.
— Мам… Тебе показалось...
— Мне не показалось, дочка, —
