от моих слов под моими ладонями каменеют мускулы его груди. Затем Зарубин с силой приподнимает моё лицо вверх, заставив посмотреть ему прямо в серые решительные глаза.
— Я никогда не беру никого силой, — произносит он тихо. — Тем более силой контракта или денег. Это удел слабаков вроде Крушинского. Я умею ждать. Так что ты останешься в моём доме, со мной и моей дочерью, и рано или поздно сама придёшь ко мне. И скажешь об этом вслух.
У меня вырывается нервный смешок.
— Боюсь, это очень плохая и долгосрочная инвестиция, Максим Эдуардович, — выдавливаю я хриплый нервный смешок. — Я ведь могу и до пенсии прособираться.
Он проводит большим пальцем по моей припухшей нижней губе, убирая капли влаги, и в его взгляде снова на секунду вспыхивает что-то лукаво-порочное и многообещающее.
— Я умею играть вдолгую, Аня. А ты... стоишь того, чтобы тебя подождать.
Глава 34. Официально женаты
Аня
День регистрации нашего брака. День, когда я стану официально Аней Зарубиной, попрощавшись с собственной фамилией и своей свободой. Хотя последнего у меня вроде как давно уже нет.
По сути ведь ничего и не изменится, кроме штампа в паспорте и кольца на пальце, но я чувствую, будто изменится всё. Что сегодняшняя свадьба — это мой шаг в неизвестность, туда, где прячется что-то важное, что-то невероятное.
Юленька от меня не отходит. Она во все глаза смотрит на меня в комнате, которая предназначена для невесты. Что-то лепечет, а я даже не слышу. Просто стою и смотрю на себя в зеркало и не узнаю.
Дождь барабанит по окнам загса, словно пытается достучаться до моего разума.
«Опомнись, Аня. Ты еще можешь отказаться».
На меня смотрит отражение девушки в белом платье. Мой наряд простой, элегантный, с закрытыми плечами и длинными кружевными рукавами. Мы с Ритой вместе выбирали, хотя я просто согласилась с предложенным вариантом, когда она сказала, что это лучшее. Ведь будущая жена Зарубина должна быть в лучшем. Я даже не спорю с этим.
Платье сидит на мне идеально. Ткань струится, мягко обтекая бедра и спадая к полу лёгкими волнами. В волосах закреплена длинная, воздушная фата с кружевной окантовкой.
На лице непривычный макияж. Надо мной колдовали визажисты и парикмахер всё утро. Из меня сделали настоящую барби. Я и не знала, что могу быть такой. Не серой мышью, а такой яркой девушкой.
— Аня! — Юля дергает меня за кружевной рукав. — Ты красивая-красивая! Как принцесса из мультика!
Я опускаю взгляд на девочку. На ней — нежно-розовое платье с пышной юбкой, которое Рита заказала специально к сегодняшнему дню. Волосы заплетены в две косички, перевязанные белыми ленточками. Она сияет так, будто сегодня у неё самый счастливый день в жизни.
— Спасибо, маленькая, — улыбаюсь я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты тоже очень красивая.
— Я буду сидеть в зале и смотреть, как вы с папой женитесь, да? — она серьезно смотрит на меня снизу вверх. — А потом ты станешь нашей навсегда?
Я сглатываю.
— На год, Юль... Мы же говорили.
— Но папа сказал, что навсегда, — она хмурится, и в её серых глазах мелькает отцовская непреклонность. От этого её взрослого взгляда у меня внутри всё сжимается. — Папа никогда не врёт.
Я не знаю, что ответить. Потому что Максим действительно не врёт. Он говорит то, что думает. Всегда рубит правду, не обладая даром эмпатии. Но он же сам предложил контракт на год. Откуда тогда у Юли это «навсегда»?
— Пойдем, — беру её за руку. — Нас ждут для фото.
В дверях как раз появляется Рита.
— Анна Николаевна, Максим Эдуардович уже в комнате для фотосессии. Ждёт вас.
Я выдыхаю.
— Мы идём.
Юля бежит впереди, напевая какую-то песенку, а я стараюсь не споткнуться на непривычно высоких каблуках и не запутаться в подоле платья.
Вхожу в комнату, где нас будут фотографировать. Она светлая, с белыми стенами и огромными окнами. Посередине стоит старинный диван на изящных ножках, два кресла, столик с шампанским.
У окна я вижу Зарубина.
Он в чёрном классическом костюме, белоснежной рубашке и серебристом галстуке. Волосы уложены, но одна прядь выбивается, падая на лоб. Он повернут ко мне в профиль, разговаривает с фотографом, и я вижу, как напряжены его плечи.
Он нервничает? Да быть такого не может быть.
— Папа! — Юля влетает в комнату и бросается к нему. — Смотри, какая Аня красивая! Как настоящая принцесса!
Максим оборачивается и замирает. Его взгляд скользит по мне. С самой макушки до туфлей, а потом обратно. Его глаза встречаются с моими. Я чувствую, как его восхищённый взгляд проникает под кожу, разливается теплом где-то в груди, опускается ниже, к животу. И застывает там непрошенным гостем.
— Анна, — говорит он. — Ты прекрасна.
Я не знаю, что ответить. Просто продолжаю стоять и смущённо краснеть. Неловко как-то. На нас же смотрят. Фотографы, Юленька, да и Рита ещё маячит где-то рядом.
— Иди сюда, — он протягивает руку.
Я подхожу. Вкладываю свою ладонь в его. Он сжимает мои пальцы.
— Боишься? — спрашивает он, наклоняясь так, что я чувствую его горячее дыхание на своей шее.
— Немного, — честно отвечаю я.
От его близости у меня по телу танцуют мурашки. Неужели всё это происходит взаправду? Я вот-вот стану его женой. Фиктивной, на год. Но всё будет теперь официально…
— Не бойся, Аня, — его губы касаются моего уха, заставляя меня забыть, как дышать. — Я рядом. Просто смотри в камеру и улыбайся.
Как легко говорить. Я едва соображаю, что происходит. Но покорно растягиваю губы в улыбке. Фотограф что-то командует, щелкает затвором.
— Обнимите невесту, Максим Эдуардович! Ближе! Ещё ближе!
Он обнимает меня за талию, притягивает к себе. Я чувствую его твёрдое, горячее тело. Чувствую, как у меня сердце выпрыгивает из груди. Лишь бы не напортачить. Испорчу от волнения сейчас все фотографии.
— Поцелуйте невесту! — командует фотограф. — Нежно!
Максим поворачивается ко мне, берёт за подбородок и целует. Деликатно, осторожно, едва касаясь губами моих губ. Но даже от этого короткого, невесомого прикосновения у меня внутри всё трепетно сжимается.
Фотограф щёлкает, довольно цокает языком.
— Отлично! А теперь давайте совместное фото с ребёнком!
Юля уже тут как тут, забирается на диван, тянет нас к себе.
— Я посередине! — командует она. — Папа с одной стороны, мама с другой!
«Мама».
Меня прошибает осознанием, что она впервые меня так назвала. Я бросаю взгляд на Максима, ожидая, что он поправит. Но он молчит. Просто садится рядом с Юлей и берёт меня за руку, будто
