отвечая на объятия, но и не отстраняясь. Я возьму все, что она готова мне дать.
Оплачиваю счет в больнице с помощью данных карты и узнаю номер местной службы такси, которая, как выясняется, состоит из человека по имени Жан, развозящего людей на минивэне своей жены. Опять же, я не жалуюсь.
Он приезжает через полчаса, улыбаясь и кивая. Он не говорит ни слова по-английски, но я все же могу объяснить, что нам нужно в аптеку, а затем в отель. Увидев закусочную рядом с отелем, прошу Жана заехать туда.
Еда, туалетные принадлежности, телефон и несколько минут до чистой кровати и душа. Я должен быть на седьмом небе от счастья, но вместо этого все, о чем могу думать, — это то, что здесь наши пути расходятся, и все удобства быстро теряют свою привлекательность. Белоснежное белье и матрас с мягким верхом ничего не значат, если рядом нет Шай.
ГЛАВА 36
Мой номер в отеле находится рядом с номером Ренцо. Нас разделяет одна тонкая стена, обклеенная цветочными обоями из девяностых. Одна стена и душераздирающее предательство. Если бы только одно из двух можно было преодолеть так же легко, как другое.
Я рада наконец оказаться одной, хотя чувствую себя странно не в своей тарелке. Все вокруг такое тихое, чистое и просторное. Прежняя я, наверное, скептически бы фыркнула и назвала это место устаревшим, но по сравнению с тем, где жила последние три недели, это просто роскошь. Я почти теряюсь от количества вариантов. Мне отчаянно хочется принять душ, но еда, которую мы купили, остывает. Я уже воспользовалась туалетом в больнице, так что этой радостью насладилась.
Стою посреди комнаты, раздумывая, что же сделать, когда раздается стук в дверь. Я подпрыгиваю от неожиданности, затем ругаю себя. Это так не похоже на меня, быть такой нервной. Мне это не нравится, и не понимаю, почему так себя чувствую. Кажется, будто меня поместили в чужое тело, в чужую жизнь, и все вокруг неправильно.
Мое сердце начинает бешено колотиться, когда вижу Ренцо за дверью.
— Я забыл. Тебе, наверное, нужно позвонить своей семье. — Он протягивает одноразовый телефон, который мы купили в аптеке.
На секунду задумалась… Не знаю, что именно ожидала от его визита, но точно не это. И то, что это не случилось, оставляет внутри чувство пустоты. Я решаю не анализировать свои реакции. У меня просто нет на это сил.
— Спасибо. Я верну, когда закончу.
Он кивает, неловко задерживается на пороге, а затем возвращается в свой номер. Я откладываю эту странную ситуацию в сторону, как и урчание в животе, потому что точно знаю, что хочу сделать.
Моя рука начинает дрожать, когда набираю номер брата. Я могу быть близка с моим кузеном Коннором, но Оран никогда бы мне не простил, если бы не позвонила ему первому. Как всегда, он отвечает после первого же гудка.
— Да?
— Привет, старший брат. Помнишь меня? — шучу я, когда эмоции переполняют, это моя привычка, и внезапно меня накрывает волна чувств, с которыми не могу справиться.
Оран моя противоположность. Он может быть обаятельным, но я бы не назвала его игривым. А когда он расстроен, его интенсивность зашкаливает.
В трубке слышу резкий вдох.
— Шай? Это правда ты? — наконец произносит голосом, настолько трогательно детским, что все попытки сохранить самообладание рушатся.
Слезы наворачиваются так быстро, что не могу дышать. Я киваю, понимая, что нужно что-то сказать, и, с трудом вдохнув, выдавливаю одно слово сквозь сжатое горло: — Да.
— Господи… Шай. — Мое имя, так часто произносимое с раздражением, звучит как настоящее восхищение из уст брата. — Шай-Баттер, где ты?
Мое детское прозвище вызывает дрожащую улыбку и новый прилив слез. Мне не нравилось, когда он начал называть меня так после того, как узнал о существовании масла ши. Ему это казалось смешным. Мне не очень. Но сейчас я с радостью принимаю напоминание о тех невинных днях нашей жизни.
— Я в Квебеке. В маленьком городке под названием Л’Аскенсьон.
— В Канаде? — удивленно говорит он. — Как, черт возьми, ты оказалась в Канаде?
— Это слишком длинная история, чтобы рассказывать по телефону. Я предполагаю, вы с ребятами догадались, что меня и Ренцо похитили?
— Догадались, но больше ничего не знали. Ничего не сходилось. Если бы они убили вас, зачем скрывать это? И почему мы не получили запрос о выкупе, если вас похитили?
— Опять же, это долгая история, которая привела нас в удаленную хижину в глуши. Нам с Ренцо понадобилось время, чтобы добраться до безопасного места. — На две недели больше, чем нужно. Я не говорю ему об этом, потому что это не его дело. Не уверена, как отношусь к тому, что сделал Ренцо, но точно знаю, что не хочу, чтобы моя семья осуждала его за это.
— Господи, — выдыхает Оран.
— О, все намного интереснее, поверь мне. Но сейчас мы в безопасности, и Ренцо сказал, что его семья уже работает над тем, чтобы вернуть нас через границу. У нас нет паспортов, и мы не хотим застрять в бюрократических проволочках.
— Определенно нет. Я свяжусь с Моретти и предложу нашу помощь. Мы уже поддерживали регулярный контакт, пока искали вас.
— Спасибо, — тихо говорю я.
Он молчит несколько секунд.
— Не могу поверить, что это действительно ты. Не могу поверить, что ты возвращаешься домой.
— Пф, как будто тебе так легко от меня избавиться.
Я не вижу его улыбку через телефон, но чувствую ее так же явно, как и биение собственного сердца.
— Слава Богу. Здесь стало ужасно скучно без тебя и твоих выходок.
— Что бы там ни было, скоро ты снова будешь закатывать глаза, как только я вернусь. — Улыбка наконец озаряет мое лицо и согревает сердце. Это приятное чувство. Нормальное. Мне как раз не хватает большой порции нормальности.
— Надеюсь на это. Я бы не хотел, чтобы было иначе.
— Люблю тебя, Оран. Скоро увидимся.
— Я тоже тебя люблю. Береги себя.
— Всегда.
Разговор заканчивается, и его ободряющий эффект наполняет меня новой энергией и оптимизмом. Возможно, все не идеально, но скоро увижу свою семью. Это лучший подарок, который я могла бы получить.
Еда и душ занимают второе и третье место. Я кладу телефон и
