Я тебя (не) забуду - Татьяна Юрьевна Никандрова

— Неожиданно слышать подобное из уст тату-мастера, — усмехаюсь.

— Пару раз я отказывал потенциальным клиентам, — огорошивает Кирилл. — Просто понимал, что им это не нужно.

— Ну надо же… — тяну пораженно.

— Да. А что касается твоей гипотетической татуировки, то я бы набил ее в каком-нибудь интимном месте, скрытом от посторонних глаз, — продолжает он, лаская меня за ухом.

— И что бы ты изобразил? — меня все больше заводит эта игра.

— Я бы написал «моя». И каждый раз, занимаясь с тобой любовью, кайфовал бы от этого.

— Да ты чертов собственник! — со смехом ударяю его в плечо.

— Так и есть. Я хочу быть везде: в твоих мыслях, в твоем теле, на твоей коже. Хочу, чтобы ты была моей и знала, что я твой. Хочу, чтобы у нас было будущее. Хочу большего, чем эти редкие ночные встречи.

Сглатываю. Насмешливая улыбка медленно сползает с губ.

Кирилл абсолютно серьезен. А его слова — такие тихие и в то же время такие громкие — производят на меня странный гипнотический эффект.

Прежде я не думала о нас в контексте будущего. Но сейчас вдруг понимаю, что тоже хочу всего того, о чем он сказал. Ведь если тебе хорошо — до дрожи, до аритмии, но спазмов в сердце — то вполне естественно желать этого снова и снова… До конца дней.

— Так сделай это, — шепчу я, не отрывая зачарованного взгляда от его прекрасного мужественного лица.

— Что?

— Набей эту татуировку.

— Но, Влада, — он в явном замешательстве, — ты ведь говорила…

— Я знаю, что я говорила, — перебиваю с жаром, — но это было давно. А сейчас ситуация изменилась. И я тоже изменилась, понимаешь? Благодаря тебе!

Меня распирает от эмоций и неукротимого желания поскорее приступить к делу… А он медлит и молчит. Только глаза как скальпели.

— Ты уверена? — спрашивает наконец.

— Да, — с придыханием. — Я хочу этого.

Кирилл продолжает искать что-то одному ему ведомое на дне моих глаз и, судя по всему, наконец находит. Ибо в следующую секунду поднимается на ноги и, решительно приблизившись к рабочему столу, извлекает из выдвижного ящика несколько баночек антисептика, малярный скотч и одноразовые пеленки.

— Учти, в первый раз может быть немного больно, — бросает через плечо.

— Я не боюсь, — выдаю храбро.

Во мне кипит адреналин вперемешку с предвкушением. Шальная улыбка вновь растягивает рот.

Неужели я правда решусь на это? Набью татуировку?

Еще месяц назад я пришла бы в ужас от подобной затеи, а сейчас думаю: «Почему бы, собственно, и нет?»

Она ведь будет маленькой, почти незаметной. И о ней будут знать только двое: я и Кирилл.

Перспектива появления еще одной общей тайны будоражит меня едва ли не сильнее, чем сам нательный рисунок. Возможно, это глупо, но мне отчаянно хочется разделять с Кириллом не только постель, но и секреты. Согласитесь, есть в этом нечто возбуждающее и запретное. Словно мы Бонни и Клайд на минималках.

Как я и думала, Кирилл крайне щепетильно относится к процессу подготовки и стерилизации рабочего места. Обеззараживает все, что можно обеззаразить, и покрывает защитной пленкой все, что можно защитить.

Я вызываюсь ему помочь, но натыкаюсь на решительный и безапелляционный отказ. Мол, доверься мастеру, я все сделаю сам.

Когда спустя полчаса я наконец оказываюсь на кушетке под ярким светом лампы, меня охватывает волнение. Но опять же — не из-за грядущей татуировки, а из-за уязвимого положения, в котором я нахожусь.

Но мне нет одежды. Ни единого клочка.

В то время как сам Кирилл собран и полностью одет. Даже не знаю, как так получилось…

— Может, мне стоит хотя бы лифчик надеть?.. — лепечу я.

— Зачем? — насмешливый взгляд поверх натянутой на нос медицинской маски. — Так гораздо лучше.

— Но…

— Расслабься, Влада, — его спокойный голос вводит в своего рода транс. — И доверься мне.

Откидываю голову обратно на кушетку и медленно выдыхаю через рот.

Он прав. Я должна довериться. Как делала уже не раз.

Сначала чувствительной кожи над лобком касается прохладный и немного влажный кончик маркера. А уже через минуту я слышу гул татуировочной машинки.

— Не бойся, — инструктирует Кирилл. — Я буду осторожен.

Снова улыбаюсь. Кажется, я где-то это уже слышала.

Первое прикосновение иглы — и сразу боль. Острая, но совсем не сильная. Скажем так: когда я лишалась девственности, было больнее.

— Ай! — вылетает из меня приглушенное.

— Терпимо?

— Вполне.

— Это будет быстро, — обещает мой мастер.

И действительно, проходит совсем немного времени. Кирилл выключает машинку. Распрямляется. И, склонив набок голову, принимается рассматривать свое творение.

Приподнимаюсь на локтях и тоже устремляю взгляд вниз.

«Моя»

Первая эмоция — шок. У меня на теле татуировка! Та самая! Которая навсегда!

Вторая — восхищение. Надпись маленькая. Аккурат у подвздошной кости. Под линией трусов. Сделана тонко и красиво. Кто бы мог подумать, что у Кирилла такой каллиграфический почерк? А крошечное, едва заметное сердечко в конце? Разве это не мило?

Накрываю рот рукой, пытаясь справиться со шквалом чувств. Смотрю на Кирилла. Его взор тоже прикован к моему лицу. Изучает. Оценивает.

— Ну как? — едва слышно.

— Красиво…

— Не слишком большая?

— Нет. В самый раз.

Он сдергивает маску с лица. Склоняется над моим животом. Удовлетворенно улыбается. А затем мягко приникает к рисунку губами и застывает на несколько мучительно прекрасных секунд.

Кожа там воспалена и все еще горит, но его прикосновение приятно. И даже действует как своего рода анестетик.

— Кирилл…

— Знаешь, ты сделала меня счастливым, — признается.

— А ты меня.

Его рука поглаживает мое бедро. А потом медленно перемещается по внутренней стороне к самому чувствительному месту…

— Погоди! — перехватываю его пальцы, мгновенно считав порочное намерение. — Я хочу посмотреть на татуировку со стороны!

Спрыгиваю с кушетки и шлепаю к большому