была в аду и меня крутили на вертеле над негаснувшим огнем непонятно за какие грехи. Что я такого сделала, что моя жизнь обернулась этим чудовищным кошмаром.
— А как он излюбленные темы, кто она такая, чем она лучше меня? — Дима сложил руки на груди, явно упиваясь своей властью и своим положением. Я же говорила, что мне казалось, что он меня из-за нее ненавидел. Так вот теперь мне не казалось.
— Если тебе конечно так хочется обсудить это… — сдавленно сказала я. А потом еще шагнула, и мои пальцы сомкнулись на ручке двери. Дима дернулся ко мне и резко обнял, почти до боли сдавив своими руками мои ребра.
— Вера… ты немного неправильно себя ведешь и этим конечно же напрягаешь… — пророкотал муж, заставляя меня почти задыхаться от истерики.
— Я веду себя согласно новостям. У тебя молодая любовница и ты обожаешь анальный секс. Я поняла уже все. Поняла. Все мысли в заднице, — последнее прозвучало слишком вызывающе, и Дима присвистнул.
— Не думал, что ты проведешь такие аналогии… — сказал он ехидно.
Я только покачала головой.
— Пусти, мне надо выпить таблетки… — соврала я, чтобы просто хоть на пару минут избавится от его общества, которое сейчас было для меня хуже встречи с кошмарами прошлого, а они есть у всех и прячутся под кроватью.
— Врешь, — припечатал Дима, чем вызвал у меня приступ головокружения. Не могла я быть так близко к нему. Яд его предательства словно бы через кожу пачкал меня, отравлял. — Ты что-то задумала. Почему ты не требуешь развода?
— Это бессмысленно, — произнесла я, с горечью понимая, что спорить и конфликтовать с мужем мне рано, надо тихо подготовиться, объяснить все девочкам и просто в один момент уйти, с каким-то багажом финансов, опыта и явно уж хорошей юридической поддержки,
— Но почему-то сотни жен все бросают и прут на амбразуру, — сомнения у Димы были правильными, и наверно надо было поломаться для полноты картины, но у меня реально не было моральных сил разыгрывать спектакль.
— У них не ты это пресловутая амбразура… — горько заметила я, отворачиваюсь от мужа и выказывая этим самым сильное пренебрежение. Дима вообще был в такие моменты безумно восприимчивым. Его раздражала моя холодность временами и резкие отказы. Он воспринимал это не как что-то обычное, а прям плевком ему в душу.
Но вместо с этой эгоистичной ноткой этот мужчина после родов Ксюши ночи напролет дежурил с бутылочками и сосками, потому что я просто не могла отойти от сложных родов и примерно месяц лежала пластом, не могла нормально кормить дочь, не могла сама передвигаться. И вот этот эгоистичный человек таскал меня на руках, пеленал младшую дочь, заплетать косы старшей, потому что мне было ни до этого.
И я сейчас была в такой прострации, потому что не понимала как так такие биполярные личности встретились именно в моем муже. И тем больнее сейчас мне было, ведь я знала что Дима умел быть нежным, заботливым, внимательным. И тогда я звала его Митя…
Дмитрий хмыкнул и разжал пальцы. Я отшатнулась к двери. Вышла тихо в коридор и, едва приподнимая ноги, прошла на кухню, где стоял ненакрытый ужин, но мужу было плевать, он ведь был с ней, накормила наверно.
Я уперлась руками в столешницу возле раковины и тяжело задышала ртом как гончая.
Как Дима представлял нашу дальнейшую жизнь? Я его девке конфеты по праздникам передавать буду или может мы с ней подружимся на почве одного мужчины на двоих?
Слезы отказывались мне подчиняться и пытались вырваться наружу. Я туго сглатывала их и вскоре ощутила во рту кисловатый привкус тошноты.
Только этого мне не хватало.
Я дернулась и схватила кувшин с водой, наполнила стакан и залпом осушила его.
Со спины раздалось нервное.
— Вера, надеюсь твое заявление о разводе это не чисто женское кокетство…
Я резко развернулась и застала мужа на пороге кухни подпирающим плечом косяк.
— Потому что если я узнаю, что ты начала вести какие-то глупые бабские игры против меня, то я тебя накажу… — Дима холодно произнёс последние слова и оттолкнулся от косяка. Прикрыл дверь и подошел ко мне. Его пальцы поймали мой подбородок и сжали. Я ощутила как под подушечками горела кожа. — Если я пойму, родная моя, что ты мне хочешь…
— Я же сказала! — рыкнула я зло. — Я прощаю тебя!
Дима моргнул.
Пальцы ослабили хватку.
— Ты все объяснил, я все поняла. Ты же сам сказал, что я все равно прощу. Так вот, я простила, — давясь этими лживыми словами сказала я, когда перед глазами красной строкой летело, что не будет никакого прощения никогда.
Дима сделал шаг назад и взмахнул рукой.
Не увидел графин, и тот полетел на пол со звоном, в центре которого прозвучало растерянное от мужа:
— В смысле прощаешь?
Глава 5
Я старалась не поднимать глаза на мужа, не смотреть с вызовом, хотя именно он и был в моем взгляде.
— Ты же сказал, что я прощу… — сказала я тихо, наблюдая за пятнами воды на полу. — Я простила…
Дима мне не верил и чувствовал, что где-то я лукавила. Он весь подался ко мне.
— Не верю… — прорычал супруг, сдавливая меня руками.
Было странно.
Словно бы чужой человек влез в мое пространство.
Словно бы незнакомец меня облапал, ведь я не узнавала Диму.
— Твоё право… — я не смогла сдержать глумливую улыбку. По телу прошелся озноб вместе с волной огня, которая прокатилась по крови.
— Ты что-то задумала. Ты прекрасно умеешь манипулировать. Ты хочешь меня… — начал Дмитрий, сужая глаза и посматривая на меня сверху вниз, но я его перебила.
— Я не хочу тебя… — выдохнула я мужу в губы. — Уже последние года три не хочу. В постели ты эгоистичный и нетерпеливый. Поэтому после стольких лет я просто поняла, что пытаться что-то изменить это просто биться головой о стену.
По лицу мужа скользнула тень.
Губы в недовольстве сложились в узкую линию.
— Лжешь, девочка моя, — почти пропел Дима и наклонился ко мне. Как подумаю, что он сначала любовницу лапал, а потом меня этими же руками. — Ты лжешь, потому что у нас все было хорошо. Ты каждый раз сходила
