с ума…
— Так что тебя тогда понесло налево раз я от тебя сходила с ума? — загнала я мужа в словесную ловушку и все же улыбнулась. Одним губами, при этом оставляя глаза холодными.
Дима смерил меня недовольным взглядом и шагнул назад.
— Надеюсь меня не будут ждать сюрпризы из-за твоего прощения, — сказал он холодно.
Я не удержалась и пожала плечами.
Дмитрий глубоко вздохнул.
Его бесила такая я, как он любил говорить «противная».
— Надейся… — во мне было столько хмельной ярости, что она почти глушила боль, но я понимала, что как только останусь одна меня накроет лавиной отчаяния. Господи твое детей. Аленке по полмиллиона платить за обучение, Ксюхе только вокал по тридцать штук в месяц выходит. — Но с твоей стороны недальновидно, конечно, было изменять жене, от которой ты зависишь…
Я пару раз стукнула ногтям по столешнице и вздохнула.
— Не льсти себе. Единственный зависимый в этой комнате, это ты, — оскалился Дмитрий.
— Да неужели? — усмехнулась я и дернула руку ко рту, вроде бы скрывая наигранный смех, а на самом деле прижимая пальцами трясущиеся губы. — Ну тогда сходи посмотри какой костюм ты завтра примеришь. Или может быть расскажи куда ты поедешь отдыхать. А еще лучше поведай мне о том, кто у твоей младшей дочери руководитель…
Всеми домашними делами занималась сама я. И очень часто у меня не было ни нянек, ни домработницы. И раньше было проще, потому что квартиры меньше были, а сейчас я только что и делала, что ложилась глубоко за полночь и подскакивала в пять утра, потому что всех собрать, накормить и прочее. И Дима с этом списке тоже был, а домработницу нанял, только когда я свалилась с дичайшей простудой и просто пластом лежала, пока муж обрастал костюмами, пеленками, тарелками.
— Ты считаешь меня в этом зависимым? — оскалился супруг. — Да я утром же найму бригаду из персонала и ничем не буду зависеть.
Я к этому и вела.
К тому, что с разводом мне нужны были развязанные руки, а выслушивать претензии про его костюмы я бы больше не смогла.
— Да ты даже не сможешь выбрать никого, потому что этим занималась я… — бросила я обидное и прошла мимо мужа, наступая на осколки кувшина. — И не забудь про стекло. Девочки утром поранятся и тебе придется везти их в травму. Ты же независимый…
Я медленно прошла в сторону спальни и, зайдя в комнату, почти без сил привалилась к стене.
В груди все сдавило.
А сердце хотело наружу.
Свинцовое и тяжелое тело не давало мне шевельнуться, и я сквозь боль сделала еще несколько шагов до ванной. Ввалилась в нее и щелкнула задвижкой.
Кожу содрать хотелось.
И я сдирала ее. Терла мочалкой. В голове приговаривая, что кобеля и предателя мне не жалко, жалко годы рядом с ним, жалко детей, свою душу хрустальную жалко, по осколкам которой он сегодня потоптался.
Когда я вышла из ванной, Дима все так же в одних пижамных штанах сидел на кровати и читал в очках книгу. У него было идеальное зрение, просто он берег его, когда пользовался гаджетами.
— Думаю ты поторопился… — сказала я холодно, складывая руки на груди.
Дима ничего не сказал, а только хмыкнул. Но в следующий момент отложил планшет и, стянув с лица очки, посмотрел на меня.
А его глазах клубился черный туман, который был из самых глубин бездны.
— Не думаю… — равнодушно заметил он, скривив губы.
У меня был мужественный супруг. Статный.
И в свои сорок лет мог дать фору любому двадцатилетнему атлету. Поэтому Дима и был так уверен в своей безупречности.
— А я думаю, — сказала я, опираясь плечом о стену, чтобы не потерять равновесие. — Ты же понимаешь, что после твоей девки спать я с тобой не буду в одной кровати…
Это мерзко и низко.
Это чудовищно.
— Неужели? — Дима оскалился, показывая мне идеальные зубы. — Но, девочка моя, ты же меня простила, так давай докажи свое прощение. Сорочку приподнимай и ложись. Я соскучился…
Глава 6
— А может в качестве разнообразия мне сходить на два этажа повыше и все же поулыбаться тому соседу качку? — спросила я, теряя последние силы. Хотелось просто лечь и свернутся в краток. Чтобы хоть на пару секунд забыться, но вместе этого мне приходилось бороться.
— А что такое? Твое прощение неискреннее? — усмехнулся Дима.
— Ну не настолько быстрое однозначно, — тонко намекнула я на временной промежуток. — Поэтому и спрашиваю, после соседа ты меня так же рьяно будешь хотеть или как?
С лица мужа сошла улыбка и он оскалился.
— Знаешь что… — протянул он задумчиво. — Мне кажется ты лукавишь на счет прощения…
— Ошибаешься, — заметила тихо я и потянулась за своей подушкой. Дернула ее на себя. — Я же понимаю, что зависима от твоих денег, от твоих вложений. Ты хозяин в нашей семье. Все будет так, как ты захочешь. А я так пыль под твоими ногами…
Чем больше я говорила тем сильнее муж мрачнел.
Я сгущала краски хотя у самой внутри так и рвалось сердце на части, потому что я подозревала, что Дима так и думал, что я проглочу и смирюсь. За человека не считал.
— И да, я простила тебя. На самом деле это не страшно, подумаешь муж гуляет, страшнее, когда он влюбляется. Но это не означает, что от механической лишенной чувств измены из секса мне не больно.
Я остановилась и прижала подушку к груди. Не хотела же показывать чувства, но с другой стороны это боль, поэтому пусть подавится.
— Мне больно, Дим. Так сильно, что я готова зайти в ванну и раскрасить красным стены. Так больно, что я едва стою на ногах, потому что одно фото вырвало у меня кусок жизни. Мне сейчас так больно, что прощение на данный момент вообще не требует никакого ресурса… — я застыла и дотронулась до шек с которых капали слезы. — Ведь похороненным заживо плевать на обиды, Дим.
Я заторможено шагнула к двери и поняла, что даже если муж меня окрикнет или дернется за мной, то я смирюсь и будет он трахать бездыханный труп.
Я тогда наверно буду глумиться в душе.
Чертов предатель!
Но муж не
