Акса по спине.
— Наберись сил и успокойся, мать твою. Ничего не случится. Но если ты скажешь мне имя медсестры Греха, я дам тебе сто баксов. Черт, чувак.
Смех Акселя разнесся по комнате, заставив Нейта улыбнуться отцу своей зубастой ухмылкой.
— Я прекрасно знаю, о ком ты говоришь, и если ты скажешь Иззи, что я это сказал, я отрежу тебе яйца, но, черт возьми... эта женщина. Ты видишь, какого размера у нее сиськи?
— Черт возьми, как я мог их пропустить?
Мы еще некоторое время обмениваемся мнениями, пока запах самого себя не заставляет меня захотеть добавить к этому беспорядку. Аксель снова чуть не лишается чувств, когда я рассказываю ему, чему помешал утренний звонок Иззи. Аксель никогда не был поклонником Мэнди. Он считает ее «шлюхой — золото искательницей», и на данный момент я не могу сказать, что сильно с ним не согласен. Выйдя из офиса и заставив Эмми убедиться, что путь от двери до моего грузовика свободен, я уезжаю в надежде привести себя в порядок и расслабиться на несколько часов, прежде чем мне подкинут что-нибудь еще.
Глава 3
Мелисса
Еще один длинный день, который, как мне кажется, никогда не закончится. Снова набегают пациенты, а доктор Шеннон отказывается закрывать двери почти до 20:30. Я ненавижу нарушать планы Коэна, но теперь он ни за что не сможет пойти со мной на ужин. Я борюсь с желанием пробить дыру в стене и продолжаю свой путь в ванную, по пути снимая с себя дневную одежду.
Я думаю о мужчине, который пришел сегодня с маленьким сыном Иззи. Он казался таким естественным с Нейтом, что было очевидно, что он уже имел дело с детьми, но Иззи никогда не упоминала о нем. За последние десять месяцев мне посчастливилось завязать дружбу с Иззи Вест. Когда я впервые встретила ее, я была по другую сторону двери доктора Шеннона и приходила с Коэном вместо того, чтобы работать. У нас завязалась дружба, и в тот момент это было то, что мне было нужно.
Я напоминаю себе не думать о событиях, которые привели к тому, почему я подружилась с Иззи. Моя сестра надрала бы мне задницу, если бы я пролила по ней хоть одну слезинку. Ни за что. Я ношу трусики большой девочки уже больше года, и, черт возьми, я ни за что не позволю воспоминаниям утянуть меня вниз.
Маскировать свою боль, которая возникает, когда я смотрю на лицо Коэна или думаю о сестре, — вот единственная реальность, которую я сейчас знаю. Но я чертовски хороша в этом. Я справилась с потерей сестры, но от этого боль не исчезает.
После душа и вечерних процедур я устраиваюсь на своем потертом диване и беру трубку телефона. Пришло время связаться с мамой и смириться с тем, что я пропущу еще одно свидание с Коэном.
— Мели-Кейт! Ты попала в беду, любовь моя. Мне пришлось снова объяснять Коэну, что мы не можем использовать кухонный стол как стартовую площадку для его нападения на воображаемых ниндзя в доме! Ты знаешь, сколько времени уходит на то, чтобы успокоить его, когда воображаемые ниндзя нападают на дом его бабушки?
Я не могу сдержать неконтролируемый смех, который поднимается при мысли о Коэне в режиме атаки. Я знаю, что это повлечет за собой лекцию от моей матери, но, черт возьми, она сама на это напрашивается.
— Серьезно, мам! Ты говоришь о нем так, словно он настоящий ужас! Он не так уж плох! — я смеюсь над ней. На самом деле, он действительно настолько плох. Мы заботимся о Коэне с тех пор, как моя сестра скончалась почти два года назад. Я скучаю по ней, но присутствие его в нашей жизни немного снимает боль. Он так сильно держит нас в напряжении, что у нас нет времени сильно скучать по ней.
— Мели, — вздыхает она. — Пожалуйста, скажи мне, что есть причина, по которой ты снова пропустила ужин с ним? Ты же знаешь, как сильно он ждет эти дни. — Она звучит такой разбитой, и я ненавижу, что не могу больше быть рядом с ними.
— Знаю. Поверь, я знаю. Доктор Шеннон сделал это снова. Они просто продолжали приходить, и я ни черта не могла с этим поделать.
— Завтра. У тебя ведь выходной, да? Приезжай и забери его завтра.
Она смогла бы изобразить легкую дрожь в своем голосе, если бы в конце не дрогнул голос, заставив мое сердце разбиться. Я знаю, что с Коэном не все так просто, но сейчас, когда только у меня есть работа, это единственный способ наладить отношения. Может быть, когда-нибудь я получу полную опеку над ним, но сейчас, когда свекровь моей сестры поднимает шум из-за него и борется с волей моей сестры, это был единственный выход.
— Я могу прийти рано утром. Но я не смогу забрать его надолго; завтра вечером у меня девичник для одной из моих подружек. Помнишь? Я говорила, что не смогу оставить его на эти выходные?
— О, это верно, дорогая. Все в порядке, правда. Джейни, живущая дальше по улице, всегда может прийти и отвести его в парк, и, может, выпустит немного энергии этого маленького мальчика прямо из его задницы. — Она хихикает, как всегда, когда «грязное слово» покидает ее рот. Моя мать — прекрасный пример женщины-баптистки с Юга. Когда я росла, все мои друзья говорили, что мне чертовски повезло, что у меня есть Паула Дин (прим. переводчика — американский шеф-повар, автор поваренных книг и телеведущая) в роли моей мамы. Это действительно странно, как сильно она выглядит и звучит, как та женщина.
— Я позвоню тебе утром, хорошо? Просто на случай, если передумаешь. Люблю тебя, мама.
— Я тоже люблю тебя, милое дитя.
Я вешаю трубку, и единственное, о чем я могу думать, это о том, как прекрасно будет чувствовать себя моя двуспальная кровать, когда я рухну в нее.
* * *
На следующее утро первое, что я делаю, это звоню маме, чтобы узнать, не нужно ли ей, чтобы я забрала Коэна на несколько часов. Однако, когда я звоню, отвечает Джейни и говорит, что они заняты строительством крепостей в гостиной и войной за попкорн. Похоже, это идеальный день для моего отсутствия.
Поскольку я не встречаюсь с Иззи и ее друзьями до обеда, я провожу остаток дня, убирая свою маленькую однокомнатную квартиру. К счастью для меня, моя квартира такая
