присаживайтесь, — она указывает мне на стул возле стола и сама садится напротив, не прогоняя Назарова со своего законного кресла.
Ох, нелепее ситуацию просто придумать нельзя!
— Надеюсь, вы вчера все решили? — Тамара Николаевна смотрит только на Артура. Буквально заглядывает ему в рот. Ведет себя реально так, как просила и меня.
Но вот как раз в этом между нами и большая разница.
— Не успели, — Назаров первым откликается. — Мирослава вернулась домой раньше.
— Ясно. Ну, ничего страшного, сейчас все обсудим.
Никогда не видела, чтобы наша Тамара вот так вела диалоги. С учителями и учениками она всегда строгая и жесткая. А тут… просто мякошка! Растекается лужицей возле ног миллиардера и готова, кажется, действительно на все.
Директор рассказывает о том, что Мира регулярно пропускает занятия и часто не выполняет домашнее задание.
Назаров слушает, кажется, в пол уха. Его глаза то и дело останавливаются либо на вырезе моей блузки, который довольно высоко застегнут, то на лице. А мне, как нарочно, всякий раз хочется закусить губы, и я делаю это от стресса, чем, кажется, вызываю в мужчине еще больший интерес.
— Вам нужно поговорить с дочерью, может быть как-то помочь справиться с трудностями, они, наверняка, есть. Часто ведь дети агрессируют и отбиваются от рук именно из-за недостатка внимания.
— Вы же знаете, у меня нет на это времени. Моя дочь обеспечена всем необходимым.
Ага. Кроме любви, по-видимому.
— Согласна, — почему-то вставляю свое слово я. Но не так елейно как Тамара Николаевна, а прямо. Как есть. — Вам бы, Артур Александрович, следовало подумать о чем-то кроме своего… хм… достоинства, — пусть директор понимает, как хочет! — Мирослава действительно в вас нуждается. Нужно поговорить с ней, объяснить правила поведения, морали, потому что ваша дочь не всегда им следует. Вы можете проверить домашнее задание, в конце концов!
Тамара Николаевна глядит на меня так, будто вот-вот зашипит от злости. В глазах так и читается яркая неоновая надпись «Прекрати это немедленно!».
— Но у вас, видимо, много других «важных дел», — продолжаю я. Приятно высказаться, наконец.
— Так, может, вы, Кира, этим и займетесь? Возьмете, так сказать, шефство над моей дочерью. С уроками поможете. Наш дом для вас всегда открыт. Позанимаетесь с Мирой. Беседы свои нужные проведете, — с ехидством произносит Артур.
От возмущения у меня застревает воздух в горле. Ну, уж нет! К ним домой я больше ни ногой!
— А что, по-моему, отличная идея! — директор активно поддерживает Назарова. — Пожалуй, мы так и сделаем!
— Тогда сегодня после уроков ждем у себя, — Артур поднимается с кресла и направляется к выходу. — До встречи.
Глава 6
Кира
— Это что сейчас было? — директриса перестает, наконец, приветливо улыбаться. Ее тон тоже резко меняется.
Теперь она начнет очередную воспитательную беседу, которую мне слушать совсем не хочется.
Я вообще хотела бы исчезнуть. Обстановка так серьезно накалилась, что я боюсь сгореть в этом удушающем жаре, где никто, абсолютно никто, не спрашивает моего мнения и не считается с ним. И я просто не понимаю, почему обязана все это терпеть?
— Я же тебя предупреждала, Цветкова! — Тамара Николаевна упорно сверлит меня глазами, точно пытается дыру проделать.
— Но мы ведь не можем во всем идти у него на поводу! — решаю попытать счастье, хотя это вряд ли поможет.
— Можем! — давит на меня директор. — Можем и будем. Заруби уже себе на носу!
— Но ведь тогда проблема не решится. Мы только усугубим, то, что сейчас имеем. Представляете, какой пример перед глазами видит Мирослава? Девочка ведь тоже людей ни во что не ставит.
Тамара вздыхает.
— У тебя, кажется, урок давно идет! — раздраженно напоминает она. — Так что иди работай, а после уроков к Назаровым поедешь.
— Нет, — произношу уверенно. — Я учитель, а не нянька.
И, уж тем более, не шлюха какая-то.
— Вы только посмотрите! — Тамара Николаевна демонстративно вскидывает вверх руки. — Не нянька она! Если надо будет, милочка, и нянькой будешь, и мамкой, и кем только потребуется.
— Да, но не так! — продолжаю возмущаться.
Уволит меня?! Пусть. Но приказ вернуться в дом Назаровых переходит всяческие границы дозволенного. Там я останусь абсолютно беззащитной.
— Мы обязаны помогать ученикам, но в рамках школьных занятий. Есть грань, за которую переходить не стоит.
— Цветкова! Не беси меня!
— Я к ним не поеду, Тамара Николаевна.
— Поедешь.
— Нет.
— Ты на рынке что ли, я понять не могу? Что за торги?
— Хорошо! Ладно! — сердце колотится так, что не унять. Тревожностью резко повышается и дышу я, кажется, через раз. Когда приходила на работу сегодня, не думала, что меня ждет такое. — Раз это единственное условие моей здесь работы, то я напишу заявление и уволюсь. Прямо сейчас. Дайте листок.
Да, все верно! Увольнение — единственный способ избавиться от обеих проблем сразу. Тогда мне будет плевать и на шантаж Мирославы, и на грязные приставания ее отца.
— Нет.
— Но это мое право! — тут уже на повышенный тон перехожу я.
— Ладно, пиши. Но законные две недели отрабатывать придется. Как и помогать Артуру Александровичу. А если надумаешь нагадить — я тебе такую характеристику напишу, тебя ни в одной школе страны на работу не возьмут! Связей у меня хватает. Или вообще по статье уйдешь, с записью в трудовой.
К горлу подступает комок.
Ну, как же так?
Почему так?
Становится вдруг так плохо, что вот-вот накроет истерикой. Потому я замираю, безучастно глядя в одну точку перед собой. Мне требуется время, чтобы проанализировать полученную только что информацию.
Тамара Николаевна принимает мое состояние за согласие и победно произносит:
— Вот так бы сразу. Все нервы вымотала.
Тогда я не выдерживаю и признаюсь:
— Он приставал ко мне, понимаете? — это мой последний аргумент. Тамара Николаевна ведь тоже женщина, она должна понять. — Зажал у стены и…
Надеюсь, директриса войдет в мое положение, пожалеет и поможет как-то выпутаться из этой ситуации. Просить помощи мне больше все равно не у кого.
Но Тамара реагирует странно. Будто снова раздражается:
— И? Он что бомж какой-то? Или урод? Или калека?
Не сразу понимаю, к чему она клонит, потому хочу объяснить:
— Нет, но…
— С таким не грех и потрахаться. Не будь дурой, Кира! Такой шанс у тебя!
А я все еще не понимаю! Какой шанс? Из меня ночную бабочку сделать хотят! Чему тут радоваться?
— Ясно, — заключаю я в итоге.
Хватаю первый же попавшийся под руку листок и начинаю писать на нем заявление.
Глава 7
Артур
— Папа?! — голос дочери отрывает меня
