уже хочу, чтобы мой живот поскорее округлился, а малыш начал пинаться. Говорят, первые шевеления запоминаются на всю жизнь. И так хочется поскорее их испытать.
— Хорошо. Буду называть Кира, Кира.
Мне приятно, что удалось найти общий язык с Мирославой. Ее мать улетела обратно буквально через пару дней. И она ничем нам не мешает. По крайней мере, пока.
В отношениях с Мирой, наверное, большую роль сыграло наше с ней вранье, как бы не комично это звучало. Она смогла доверять мне и посмотрела другими глазами только после того, как я решала отдать за нее все, что у меня было.
Конечно, в поведении девочки многое еще оставляет желать лучшего, но мы работаем над этим. И я работаю над Артуром, в том числе, помогаю ему стать хорошим отцом для подростка, которому так необходима поддержка близких людей.
— Там отец такой смешной, — делится со мной Мира. — Бегает по газону, суетится. Никогда его таким не видела.
— Да уж, — хмыкаю. — Кто бы мог подумать?!
— И, знаете… знаешь, — исправляется тут же, — никогда не думала, что скажу такое, тем более бабе, прости, девушке папы, но… спасибо, что… ну, что у вас все вот так.
Получается сумбурно, но я понимаю, о чем говорит Мирослава. Я и сама безумно рада, что все так отлично складывается.
Артуру заходить в комнату до церемонии и видеть меня я запрещаю. Не положено. Примета такая. Поэтому будущий муж послушно ждет меня у алтаря.
— Ты самая красивая… — шепчет он, как только я оказываюсь рядом.
Нас расписывают по стандартной процедуре. Организатор предлагала свадебные клятвы, но я подумала, что Артур будет глупо смотреться в такой ситуации. Да и счастье любит тишину, так ведь?!
— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно произносит регистратор. — Можете поздравить друг друга!
И мы поздравляем. Целуемся точно в последний раз. Гости ликуют, сбоку что-то вспыхивает, а сверху на нас сыплются тысячи сверкающего конфетти.
Но, если честно, весь день я не могу дождаться, когда же мы с мужем сможем остаться наедине. Только вдвоем, чтобы показать то, что мы в действительности друг к другу чувствуем.
— Кричи, Кира… хочу знать, что тебе хорошо… — говорит Артур, и тут же врывается в меня.
Не получается сдержать крика. Он вырывается из моего горла вместе со стоном, который я даже не пытаюсь там удержать.
Муж обхватывает меня за бедра, и входит жестче. Ускоряется, превращается в ненасытного жадного зверя.
Я двигаюсь ему навстречу, а мои ноги дрожат от наслаждения. По позвоночнику бежит электрический ток.
По комнате разносятся наши жаркие стоны. И весь мир перестает существовать. Остаются только чувства. Притяжение между нами. Желание. И кайф, который не хочется заканчивать.
Мы стоим у стены, Артур берет меня сзади. Хватает за волосы, накручивая их на кулак.
— Да… — вырывается у меня, когда муж жадно впивается губами мне в шею.
— Трахать тебя — одно удовольствие.
Его горячий шепот жиром проносится по мне. Скручивается в животе томительным спазмом.
А я все сильнее подмахиваю Артуру попкой, точно одержимая сумасшедшая наркоманка.
— Кончишь для меня, Кира?
— Да… Да! — выкрикиваю последнее, так как в этот момент меня пронзает пик удовольствия. Не падаю лишь потому, что меня удерживают сильные руки мужа.
Мужа… я все еще не могу в это поверить.
Назаров приходит к финишу вслед за мной. Кончает с громким стоном.
А потом мы долго пытается отдышаться, продолжая наслаждаться близостью друг друга.
— Никак не привыкну, что ты такая тесная… — признается Артур.
— А я к тому, что ты такой большой… — смущенно признаюсь.
— А как по-другому с тобой? — усмехается Назаров. — С моей женой…
— Это ведь на самом деле? — имею в виду нашу свадьбу.
— Да.
— Не верится.
— Глупенькая Кира.
— Эй!
— Но я тебя люблю такую.
Артур утыкается носом мне в шею. Трется о кожу, рождая во мне приятный трепет.
— И я тебя, — вторю в ответ. — Такого.
Пять месяцев спустя
— Кира, девочка моя, давай, — голос доктора ласковый, но требовательный. — Последний раз тужься!
Хватаюсь сильнее руками за специальные ручки, до боли стискиваю пальцы.
— Сейчас! — командует врач, и я выполняю.
Набираю воздуха и со всей силы выталкиваю малыша.
Он появляется на свет и начинает громко кричать.
— Девять двадцать пять, — говорит кто-то. — Мальчик.
Кто-то задевает мне ночнушку и малыша укладывают мне на живот. Он такой теплый и скользкий немного, но, главное, тут же прекращает громко орать.
Зато я готова разрыдаться. Только теперь осознала все.
Вот оно мое счастье. Лежит, елозит, а я целую его в макушку. Артур делает то же самое, только сначала чмокает меня.
— Мы это сделали, — проговариваю ему сквозь не прекращающиеся слезы. — Артур…
Муж молча смотрит на меня и почему-то поджимает губы.
— Скажи что-нибудь… — прошу его.
— Я счастлив, любимая. Я очень счастлив.
