показалось, немного мечтательно. — Но я никогда не влюблялась на пустом месте. Моя любовь росла из узнавания, принятия, уважения. Я хорошо знала человека и любила его самого, а не наркоту в крови, понимаешь?
— Нет.
Нет.
Потому что именно эта наркота в крови была для него самой ценной вещью в мире.
Приходящая ниоткуда. Иррациональная.
Сносящая к чертям башку.
Растить любовь под контролем — легко. Он делал это слишком много раз, чтобы ценить результат. Достаточно знать, в какой момент подкинуть пару комплиментов, в какой — уколоть, в какой — слегка отдалиться, чтобы глаза женщины вспыхнули безумием.
Это вообще не любовь, если ее можно контролировать.
Ее ценность — в непредсказуемости.
Оставаться здесь дольше было невыносимо.
Матвею казалось, что Марта только что разрушила его веру в чудо. Сдернула с Деда Мороза бороду, и оказалось, что в красную шубу нарядился завхоз дядя Вася.
Пока он еще мог верить в то, что дядя Вася лишь единожды совершил святотатство, пока не выяснилось, что все Деды Морозы в мире — не настоящие, надо было скорее уйти.
Размышлять о том, что его испугало, он будет потом.
Или не будет.
Глава третья. Марта. Каникулы
— Где встречать будешь? — спросила меня Вика за неделю до Нового Года.
Мы выбрались погулять в центр, посмотреть на праздничные украшения, выпить глинтвейна на морозе и попробовать поймать то самое ощущение грядущего чуда, которого все меньше и меньше кладут в сладкие подарки в наше время.
— Не знаю, — пожала я плечами. — Как всегда к концу года такое состояние, что ну его нафиг. Хочется одеялко, подушечку и чтоб никто не трогал.
— Но ты, конечно, не будешь потакать своим слабостям?
— Не буду, — тяжело вздохнула я. — Напрошусь к кому-нибудь в последний момент. У меня есть пара бутылок французского шампанского, в такой компании легко вольешься в любую тусовку.
— Это, конечно, да-а-а… А что за шампанское?
— Ничего особенного, Dom Caudron. А что у тебя с НГ?
— Да-а-а-а… — протянула Вика. — Кстати, об этом. У меня дома никого. Муж с детьми умотали к бабушке в Беларусь, встречаю одна.
— А ты почему не с ними?
— Ну… — Вика задумчиво отпила горячий и, к сожалению, безалкогольный глинтвейн и присела на заборчик у дороги. — Мы с Даней поговорили и, кажется, будем разводиться.
— Опаньки-и-и-и…
Я тоже присела на заборчик рядом с ней и обняла за плечи. Она слабо улыбнулась и развела руками — мол, вот так.
— Что ж, — пришла я к выводу. — Значит, шампанское достанется тебе.
Больничный мне дали до самого конца года, и я с удовольствием им воспользовалась.
Работать мне это не мешало — всю жизнь на фрилансе, так что лежать дома в кроватке и заниматься делами было самой оптимальной моей формой существования.
Зато можно в офис не ходить.
После своего поспешного ухода, Матвей мне не звонил и не писал. У меня тоже давным-давно отсохла привычка выяснять отношения с любовниками, даже если они чудо как хороши.
Поэтому я спокойно ждала его следующего хода.
И готовилась к Новому Году.
По традиции, наш народ никогда не встречает год по китайскому календарю в феврале, как положено.
Нет!
Мы тщательно изучаем рекомендации астрологов — что есть, что надевать и как развлекаться именно в ночь с 31 на 1.
Поэтому примерочные всех маркетплейсов были заполнены девушками в блестящих красных платьях, ублажающих Огненную Лошадь. Я тоже решила не отставать и купила крошечное мини-платье в пайетках, меняющее цвет от бордового до оранжевого. И туфли на крышесносном каблуке.
Ходить в них никто не собирался — только постоять для фоточек, а потом валяться, задрав ноги на спинку дивана и пить шампанское. Таков был план.
К шампанскому были куплены пирожные, икра и фрукты, и все, казалось, шло как надо…
Но утром тридцать первого декабря Вика написала: «Прости, я подхватила этот чертов гонконгский грипп! Температура сорок! Валяюсь как скопытившаяся лошадь на обочине, желаю только сдохнуть».
«К тебе приехать? Лекарства есть? Что купить?»> — забеспокоилась я.
«Ничего не надо! Все есть. Я нормально. А ты можешь заразиться».
Мы еще немножко попереписывались — я все пыталась выяснить, действительно ли она справится сама или говорит это из вежливости. Но Вика была непреклонна и в конце концов даже стала угрожать, что вызовет скорую и напросится в больницу, если я не отстану.
Я отстала.
В таком платье, с такими туфлями и таким набором закусок к шампанскому ложиться спать было, конечно, уже не так интересно. Поэтому позвонила Женьке и… В общем, мне даже намекать не пришлось.
Она все услышала в одном моем «Привет» и сразу закричала, чтобы я все бросала — кроме шампанского! — и ехала к ней в Подмосковье, потому что у нее там собралась не только ее обширная семья, но и парочка сокурсниц, друзья из другого города и еще какие-то подозрительно незнакомые люди, которые, кажется, просто прибились по пути со станции.
Праздники у Женьки — это обычно такой веселый хаос, внутри которого забываешь вообще обо всем. У меня отняли шампанское и туфли, выдали тапочки в виде зайцев и фартук и отправили… нет, не резать салаты, как можно было подумать.
А пересаживать рукколу из длинных ящичков с рассадой в отапливаемую теплицу.
Родители у Женьки были фермерами, поставляющими овощи в самые дорогие эко-магазины. Вручную выращенная зелень ценилась дороже наркотиков. А родители беззастенчиво пользовались толпой народа, которая у них постоянно гостила и экономили на сезонных рабочих.
Потом мне выдали медвежью шубу до пят, которая до сих пор густо и тяжело пахла покойным медведем и отправили в лес за шишками. Кому-то шибко творческому приспичило покрасить эти шишки серебрянкой и развесить на огромной ели, растущей на участке.
После шишек мне наконец поручили взбивать белки для фирменного торта Женькиной мамы — и я ненадолго выдохнула. Но на кухню приперлось трое детей разных возрастов, которые снимали рилсы, в которых требовали от взрослых с выражением читать стихи про Новый Год.
В этой изумительной чехарде вообще было некогда вспоминать ни про больную Вику, ни про молчащего Матвея — я сама едва-едва помнила свое имя.
Новый Год мы встречали каждый час, начиная с Якутска, откуда родом Женькина бабушка и прям до самой Москвы. Где-то к Екатеринбургу мы уже изрядно окосели и утомились от шагающего по планете праздника.
Самарскую полночь — в честь одной из сокурсниц — мы отметили детским шампанским, отняв его у молодого поколения.
На Самый Главный Новый
