закончила я, откладывая мандарин в сторону. Искристое новогоднее настроение растаяло, как и не бывало. Под ложечкой нехорошо холодело и отзывалось застарелой болью воспоминаний. — Сейчас приеду.
Глава четвертая. Марта. Лера
Когда я вошла в офис и увидела, что Паши там нет — все стало ясно.
Постояла в дверях, обводя взглядом полутемное помещение, непривычно тихое и пустынное без толпы народа и трелей телефонов.
Стук моих шагов отдавался эхом, разносился по коридорам.
У кабинета Матвея я на пару секунд позволила себе слабость. Положив пальцы на ручку двери подумала — если сейчас сбежать и прислать заявление об увольнении заказным письмом, можно ведь больше никогда не увидеть ни этот офис, ни этих людей.
Ни Матвея.
Я повернула ручку и вошла.
Она стояла у окна, повернувшись в профиль.
Очень, очень красивая. Темные блестящие волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются вьющиеся пряди. Вроде как — встала и пошла, легкомысленная и непринужденная. Но весь остальной образ слишком продуманный, чтобы в это поверить.
Высокие скулы, впалые щеки, четкий угол челюсти. Очень узнаваемый набор пластики, золотой стандарт. Наверняка там еще и блефаро, и буллхорн и еще куча мелочей, но у меня недостаточно опыта, чтобы сразу это увидеть.
Губы — очень красивые и очень естественные, тут как раз начнешь сомневаться — природа постаралась или хороший косметолог.
Четкие яркие брови. Темно-красная помада.
Она вся — очень холеная, очень ухоженная.
В узкой черной юбке до колен, бордовое замшевой косухе, под которой — корсет, подчеркивающий грудь. Сапоги на шпильке. И аккуратные ногти без стразиков и безумной длины.
Выверенный дорогой образ.
Когда мужчины говорят «красивая женщина» — они имеют в виду именно таких.
Я же подобных всегда слегка побаивалась. Как будто именно они — настоящие взрослые, а я так, самозванка, три совы в плаще с поддельным паспортом.
Матвею она подходила просто изумительно. У него и не могло быть другой жены.
Никаких полноватых домохозяек без косметики, никаких глупеньких молоденьких девчонок, никаких «боевых подруг», своих в доску. Только такая.
Лера развернулась и молча смотрела на меня.
Я закрыла за собой дверь, обвела взглядом кабинет, выбирая место для битвы.
В том, что битва будет — я не сомневалась.
Лера хотела на меня посмотреть — Лера своего добилась.
Но начинать я не планировала.
— Кофе не предлагаю, — сказала она глубоким, очень женственным голосом. — Он тут паршивый.
— Я знаю.
Мы немного помолчали, глядя мимо друг друга, но отслеживая жесты и выражения лица боковым зрением.
— Он реально пропал или это просто повод? — не смогла я справиться с любопытством.
— Пропал, — коротко бросила она. — Но мне все равно.
— Неправда, — сказала я спокойно.
— Неправда, — подтвердила она.
Лера выглядела очень усталой.
Не знаю, сколько ей было лет — при таком уровне работы над своим телом могло быть от тридцати до шестидесяти легко. И то, тридцать — только потому из-за отпечатавшегося на лице презрения к миру.
Но сквозь всю эту холеную красоту проглядывало утомление человека, чье тело еще полно энергии, но желания использовать эту энергию уже давно нет.
Импотенция не от того, что не стоит, а от того, что не хочется.
Она отошла от окна и села за стол Матвея, развернувшись в кресле полубоком и закинув ногу на ногу. Достала сигарету из пачки, которая валялась тут же, на столе, кажется, оставленная ее мужем. Но прикуривать не стала, просто вертела в тонких пальцах.
— Если что… — я решила сразу выложить все карты на стол. — Я не планирую его забирать.
Смешок, сорвавшийся с губ Леры, был одновременно усталым и снисходительным.
— Да без разницы, что ты там планируешь, — отмахнулась она. — Если он захочет — заберет тебя сам.
— М-м-м-м… — протянула я. — Думаю, все же…
— Еще раз! — Лера отложила сигарету и хлопнула ладонями по столу. — Неважно, что ты планируешь. Ты не сможешь ему сопротивляться. Понимаешь? Если ты уже привлекла его внимание — от тебя больше ничего не зависит.
Видимо, по моему лицу было заметно, что я сомневаюсь во всесильности Матвея, потому что она тяжело вздохнула, закатила глаза и откинулась в кресле, задрав длинные стройные ноги на край стола.
— Я не раз встречала таких, как он. Слабее, конечно. Не таких блистательных. — Лера говорила расслабленным голосом, но пальцы вновь нервно вертели сигарету. — Но это их общая черта. Они отпускают тебя только когда наиграются. Ты не сможешь сбежать. Ты не сможешь его переиграть. Что бы ты о себе ни думала и какой крутой ты себе не казалась бы.
— Я не люблю играть.
— А я любила.
У меня перехватило дыхание от того, сколько всего было запаковано в этой фразе. Какое бешеное количество эмоций прозвучало в ее голосе. Казалось — тронь и взорвется.
И я не осмелилась. Промолчала.
— Я так обрадовалась, когда мы познакомились… — в голосе слышалась тоска. — Мне казалось, что он — моей крови. Я сильная и умная, он сильный и умный. Мы оба игроки и нам будет интересно вместе.
Это так перекликалось с моими мыслями о Матвее при первой встрече, несмотря на наше яростное противостояние, что я почувствовала холодок, ползущий по спине.
— А еще он был очень красивым. И харизматичным, как черт. Умел красиво ухаживать. Производить впечатление. Стильно одеваться. Казалось чудом, что мне удалось отхватить себе такого потрясающего мужчину. Намного выше моего уровня. Я думала — мальчик из провинции просто еще не понял, насколько он крутой. Не успел сравнить меня с куда более эффектными девушками из модных тусовок Москвы.
Она снова замолчала, склонив голову. Задумалась.
А может — вспоминала.
— Все он понял, — сказала я.
— Да. Все он понял.
— Коньяк будешь?
— Я за рулем.
— Тогда сок?
— Яблочный.
Лера лениво поднялась из кресла и направилась прочь из кабинета.
Я подняла брови. Но отсутствовала она недолго. Вернулась через пару минут с двумя бокалами и пакетом яблочного сока.
По-хозяйски выдвинула один за другим все ящики стола и в нижнем обнаружила пузатую бутылку янтарного оттенка.
Забавно, что оба они не вывозили общаться со мной трезвыми. Хотя, может быть, не только со мной. Вообще ни с кем.
Она поставила бокалы, открыла коньяк, взяла его и вдруг задумалась.
— Что-то забыла… — проговорила Лера с сомнением. — А!
Она снова вышла из кабинета. Из общего зала послышался шум. Мне стало любопытно, и я тоже вышла, чтобы посмотреть, что происходит.
Лера снова хозяйничала. Переходя от стола к столу, она выдвигала все подряд ящики, открывала дверцы, поднимала стопки бумаг
