хочется. Все мои страхи показаться навязчивой рассыпаются в прах. Раз он сам попросил, значит, никаких драм и побегов. Только этот родной, тяжелый бок рядом и ощущение абсолютной непробиваемой безопасности.
С глубоким вздохом счастья прижимаюсь к нему крепче и смотрю сквозь тяжелеющие веки на светлую полоску из гостиной.
Там, в нише, продолжает светиться алая роза, которую мать Батянина когда-то назвала «аленьким цветочком на счастье». Долгие годы этот цветок охранял только руины и холод, но сегодня он светит не прошлому, а нам. И слыша, как удовлетворенно дышит рядом мое личное чудовище, я думаю, что его мама всё-таки знала, что делала.
«Аленький цветочек» наконец-то сработал и больше не кажется пугающе неприкасаемым монументом чужой боли. Теперь это просто маяк.
Маленький, но упрямый живой огонек, который сигналит в темноту о том, что всё будет хорошо.
Глава 32. Первые слова
Рассвет прокрадывается в спальню осторожно, едва заметными сиреневыми тенями по углам. Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Очень уж здесь воздух ароматный из-за сухих розовых лепестков. А потом я чувствую тяжесть. Горячую, надежную тяжесть мужской руки, которая по-хозяйски лежит на моей талии, прижимая меня спиной к широкой груди.
Андрей...
Сердце делает кувырок, а потом пускается вскачь. Я замираю, боясь пошевелиться, и слушаю его глубокое, абсолютно спокойное дыхание. Медленно, стараясь не скрипнуть матрасом, поворачиваю к нему голову.
Без вечной маски генерального и своего ледяного взгляда, которым он привык сканировать реальность, Батянин кажется сейчас совсем другим. Шрам на его лице в утренних сумерках выглядит не так резко — просто глубокая отметина на коже сильного мужчины. Его губы расслаблены, а между бровями исчезла жесткая складка вечного контроля. Сейчас он не генеральный директор огромной корпорации, а просто... мой Андрей.
Мужчина, который вчера вечером спас мой мир и перевез сюда весь мой личный зоопарк.
Я любуюсь им, а внутри разливается такое приятно-тягучее тепло, что хочется зажмуриться от удовольствия. Боже, Лиза, во что ты вляпалась? Ты же взрослая женщина, мать двоих детей, а лежишь тут и млеешь, как девчонка после первой ночи с любимым. Но отрицать очевидное глупо — я счастлива. Оглушительно, наивно и глубоко.
Но здравый смысл всё-таки подает голос. Я вдруг вспоминаю, что в этом огромном доме, за несколькими дверями и коридорами, спят мои мальчишки. И если Павлик вдруг проснется, пойдет искать маму и найдет её в спальне «дяди со шрамом»...
Ох, нет-нет-нет, только не это!
Побег. Мне нужен срочный, техничный побег.
Я начинаю медленно, по миллиметру, выбираться из-под его руки. Батянин что-то неразборчиво бормочет во сне и подтягивает меня ближе. Я замираю, вжавшись в подушку, и жду. Секунда, вторая, третья... Когда его хватка чуть ослабевает, делаю решающий рывок, соскальзываю с кровати и, подхватив свои вещи, на цыпочках крадусь к двери.
Ощущение такое, будто я граблю банк, причем собственный. Холодок пола обжигает ступни, а сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всём особняке. Я выскальзываю в коридор, прикрываю тяжелую дубовую дверь с тихим щелчком и только тогда выдыхаю.
Уже гораздо более расслабленно прокрадываюсь в свое гостевое крыло, быстро привожу себя в порядок и переодеваюсь в привычные джинсы с уютным джемпером. Теперь я снова просто мама и офис-менеджер в необычном отпуске. По крайней мере, внешне.
Спустившись в столовую, натыкаюсь на первую волну домашнего хаоса. Машка уже на кухне. Причем кухня в этом доме — это не просто место для готовки, а какой-то центр управления полетами. Нержавейка, индукционные плиты, горы профессиональной посуды... и моя сестра, стоящая посреди этого великолепия с половником в руке и видом человека, который внезапно возглавил орбитальную станцию.
— Лизка! — шепчет она, когда я вхожу. — Ты видела этот холодильник? Он размером с мою старую комнату! А ножи? Я ими боюсь даже лук резать, они, по-моему, сами всё шинкуют, только посмотришь на них.
— Успокойся, шеф-повар, — улыбаюсь я, наливая себе кофе. Кофемашина здесь тоже, судя по всему, обладает искусственным интеллектом, потому что идеальный латте она выдает буквально за три секунды. — Андрей сказал, что ты здесь главная по тарелочкам. Так что командуй.
— Лиз, а... он сам-то где? — Машка косится на дверь, явно побаиваясь появления хозяина дома.
— Скоро спустится, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Батянин появляется через пятнадцать минут, и это опять удар под дых моей нервной системе. На нем нет галстука, верхние пуговицы светлой рубашки расстегнуты, а рукава закатаны до локтей, открывая сильные руки. Он выглядит по-домашнему, но при этом в нем столько природной власти, что воздух в столовой мгновенно наэлектризовывается.
Наши глаза встречаются всего на секунду. Но в этой секунде столько всего — и воспоминание о вчерашней ночи, и жадная мужская нежность...
От его пристального взгляда в упор у меня по спине бежит стайка мурашек.
— Доброе утро, Лиза, — произносит он своим низким басом и небрежно кивает моей сестре. — Мария.
Машка тоже отвечает испуганным кивком и начинает судорожно переставлять тарелки.
— Андрей Борисович, сейчас всё будет... я вот омлет с зеленью сделала, и блинчики... Пойду, чтобы вам не мешать...
Она уже тянется за подносом, собираясь ретироваться в кухонную зону, но Батянин останавливает её коротким жестом.
— Мария, подождите.
Машка замирает, как кролик перед удавом, и я тоже невольно напрягаюсь. Но Батянин всего лишь делает шаг к столу и выдвигает стул.
— В моем доме нет разделения на персонал и гостей, когда речь идет о близких Лизы. Вы — её сестра, а значит, вы тоже часть этого дома. Садитесь с нами. Это не обсуждается.
Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание от тихой благодарности.
Это не просто вежливость, а официальное признание. Хозяин дома только что стер границу, которую Машка сама себе провела в голове. Он принимает нас целиком, со всеми нашими связями и прошлым.
— Ну я... - лепечет Машка, краснея до корней волос. — Я же в фартуке…
— Не имеет значения, — следует невозмутимый ответ. — Садитесь.
В этот момент в столовую влетают дети. Павлик, уже вооруженный новым роботом, и сонный, но довольный Женя.
— О, завтрак! — Павлик запрыгивает на стул. — Дядя Андрей, а вы видели, Гриша в саду нашел какую-то штуку? Охрана его не пускала, но он на них зашипел!
— Гриша умеет договариваться, — хмыкает Батянин, и я вижу, как он едва заметно подмигивает моему сыну.
Завтрак начинается шумно, как это всегда бывает у нас. Мальчишки спорят, Машка всё еще смущенно ковыряет омлет, а я пытаюсь осознать, что
