смотрит на меня, она ведь знает, что я к нему чувствую.
– Я... я не знаю... Мне ничего не известно.
– Ну, Кать!... – просит Арина, – Хотя бы намекни, кто она!... Кто–то из твоих подруг, да?
– Может, у него много работы и... поэтому он такой замкнутый? – приходит на помощь Натка.
– Нет! Тут что–то другое!... – заявляет приглушенным голосом, – Когда вчера я хотела заехать к нему в гости, он сказал, что я не вовремя!... Представляешь?! Он с кем–то живет!
О, Господи!... Вчера я готовила ужин на его кухне, а потом мы занимались сексом на диване под сериал. Почему он не сказал мне про звонок сестры?!
В моих ушах шумит, когда я слушаю предположения Арины о том, кто бы это мог быть. Какая она – блондинка или брюнетка, с каким характером, и где он с ней познакомился.
Вот черт!... Кажется, пора рассекречиваться!
К счастью, через десять минут за сестрой Просекина приезжает муж. Поднимается в кафе и забирает косяску со спящим малышом.
– Если будут новости, – напоследок говорит Арина, изображая пальцами трубку, – Звони.
Я киваю и, едва она исчезает, набрасываюсь с расспросами на Нату. Делаю это больше не из любопытсва, а опережаю ее попытку что–нибудь выведать у меня.
– Рассказывай, что случилось!...
Она отламывает кусочек пирожного, которое до этого ковыряла с неохотой и опускает глаза.
– Что?... Нат?...
– Вообще–то я не уверена, что хочу рассказать...
– Даже мне?
По ее лицу проносится тень сожаления, и щеки становятся розовыми. Никогда в жизни между нами не было ни одного секрета, а теперь каждой из нас приходится что–то скрывать.
– В Москве, когда я летала на конференцию, я встретила Резникова.
– Петю?... И как он? Я не видела его лет сто.
– Нормально, – отпускает смешок сестра, – Вернее... он... возмужал... и...
– Погоди...
Её лицо пунцовеет, в глазах пляшут языки пламени, и краски эти выдают ее с головой.
– Он тебе понравился, Ната?! Ты же его терпеть не можешь!
С Петей Резниковым, сыном друзей моих и Пашкиных родителей, Ната была дружна ровно до того момента, пока они оба не перестали проходить под столом. Потом Резниковы переехали в Москву, а в те моменты, когда они навещали нас, Петя вел себя с ней заносчиво и высокомерно. На меня и вовсе внимания не обращал.
– Мы целовались, – проговаривает сестра шепотом на грани слышимости.
– Что?!
– Целовались, – повторяет ещё тише, – Он трогал меня, Катя.
– Но... разве... разве у него нет девушки?...
– Только мысли о ней спасли меня от секса с ним.
– Твою мать, Нат!... Что ты творишь?!...
– Это не повторится.
– Но ты же не влюбилась в него?!
– Нет, – мотает головой и почему–то горько усмехается.
Глава 46
Катя
Томленые в соусе ребрышки издают такой аппетитный аромат, что с ним не справляется даже работающая на максимальном режиме вытяжка. Я достаю форму из духовки, пристраиваю ее на деревянную подставку и смотрю на часы. Пашка должен прийти с минуты на минуту. А пока его нет, я быстро сервирую стол, вынимаю из шкафа початую бутылку вина и два бокала.
Проходит ещё минута, и я слышу, как в прихожей негромко открывается дверь.
– Привет, – высовываю улыбающуюся голову из кухни, – У меня все готово. Переодевайся, мой руки, и прошу к столу!
Губы Паши тоже улыбаются. Кажется, ему чертовски нравится вот так возвращаться с работы. Бросив на комод связку ключей, он скидывает кроссовки и ерошит волосы на затылке.
Я, послав ему воздушный поцелуй, возвращаюсь на кухню и берусь за щипцы. Осторожно, стараясь не запачкать надетую на меня белую футболку Паши, выкладываю ребра на блюдо и добавляю к ним заранее нарезанные свежие овощи. Получается очень красиво. Очень. Достойно картинки в Пинтерест.
Возможно когда–нибудь я заведу свой кулинарный блог.
– Котя?... – раздается за спиной негромкий голос Просекина, и я оборачиваюсь.
– Мм?...
Он стоит в дверном проеме, а с его оттопыренного среднего пальца свисают мои кружевные белые стринги.
– Ты без белья сейчас? – спрашивает он, заломив бровь.
– Эмм... да, а что?...
Изнутри, о места между пупком и промежностью поднимается теплая волна. Растекается под кожей, вмиг делая ее очень чувствительной. Бедра напрягаются.
Я хотела удивить Пашку сразу после ужина, но, кажется, облажалась.
– Серьёзно? – понижает голос и делает шаг в мою сторону.
– Сначала ужин, – сразу предупреждаю я, отступая.
Намотав мое белье за запястье в виде браслета, он подбирается ближе, пока я не упираюсь поясницей в подоконник. В одной моей руке пустой заварочный чайник, в другой – кухонное полотенце. Из горла рвется нервный смех.
– Паш... Я забыла убрать их с кровати.
– Они лежали на моей подушке.
– Правда?! – ахаю я, – Я хотела спрятать их под подушку!...
– Ты серьёзно?! – спрашивает он, качнув головой, – Устроила провокацию, и теперь хочешь выйти сухой из воды?
Хохотнув, я подаюсь назад, а Паша придавливает меня бедрами к подоконнику. Он сильно возбужден, я тоже заведена не на шутку. Свиные ребрышки остывают на столе.
– Ты что?... Хочешь прямо сейчас? – спрашиваю шепотом, когда он забирает у меня чайник и ныряет ладонью под подол футболки.
Впивается пальцами в нижнюю часть одной из ягодиц, а затем, запустив руку между нами, трогает между ног.
Я застываю, как кролик перед удавом и, наблюдая за тем, как подрагивают густые ресницы, позволяю ему все.
– Приятно? – спрашивает он, проводя подушечкой пальца вдоль складок.
– Да.
– И так?... – толкается в меня.
– Па–а–а–аш...
– Держись, – предупреждает он, обхватив талию и усадив на широкий подоконник.
– Мы же не будем прямо здесь?...
– Мы здесь ещё не трахались, – замечает он резонно, но я всегда представляла что наш секс на кухне будет проходить глубокой ночью и в темноте. Боялась любопытных глаз соседей в окно.
– Прямо сейчас?
Больше не реагируя на мои вопросы, он тянет вверх низ футболки и оголяет меня до пояса. Кожу опаляет жаром. Наше с Пашкой дыхание сбивается в один миг.
Поддев мои ноги под коленями, он разводит из стороны. Я задыхаюсь от смущения и возбуждения, и не понять, от чего больше. Но когда происходит следующее, меня едва на
